UCOZ Реклама

Татарское историческое общество

 

Конец истории

Юрий Ревич

spm111@yandex.ru

В публикации "Горький юбилей" я рассказал о БЭСМ - машине, положившей начало советской компьютерной промышленности. Романтический период развития последней в 50-60 годы, период, который ознаменовался блестящими находками, озарениями и уникальными конструкциями (одна "Сетунь" Брусенцова чего стоит) по необходимости должен был когда-то закончиться. К концу 60-х в СССР худо-бедно была создана какая-то микроэлектронная промышленность, возникли отечественные школы электронщиков, программистов и системщиков - в общем, налицо были все предпосылки, чтобы создать реальную отрасль индустрии и выпускать компьютеры по-настоящему серийно, не только для военных и ученых, но и для всего того, что носило гордое название "народное хозяйство". То, что собственно внедрение ЭВМ в это самое "н.х." проходило с большим скрипом, мы сейчас оставим за скобками (отчасти об этом было сказано в заметке про В.М.Глушкова, а вообще, это отдельная тема, и не столько о компьютерах, сколько о национальной психологии россиян и особенностях внутреннего устройства общества "развитого социализма"). Нас же интересует собственно производство - так вот, на Западе индустрия эта к тому времени была уже создана, в шестидесятые годы существовало довольно много разных компаний, выпускавший компьютеры серийно, и первую скрипку в этом деле играла IBM - о чем стоит также рассказать отдельно.

А у нас попытка постановки компьютерного производства на индустриальные рельсы закончилась плачевно. Но наверное, начать следует с одной специфической особенности российской промышленности вообще (не только советской). Если углубиться в историю развития практически любой отрасли, то, за редким исключением, можно заметить, что ни одно серьезное начинание не имело отечественных корней. Да, именно так! Меня всегда поражал тот исторический факт, что чуть ли не все реальные отечественные достижения имеют в той или иной степени иностранное происхождение, начиная с флотилий Петра I и заканчивая "Жигулями", подводными аппаратами "Мир" и клеем "Момент". Исключение составляли лишь чисто военные и приближенные к ним отрасли - типа авиации, ядерной программы или космонавтики. Но и тут не всегда обходилось без иностранцев - и в авиации (пример - один из самых удачных самолетов в истории, ЛИ-2, он же "Дуглас"), и в атомном проекте, а, к примеру, отечественное автомобилестроение имеет целиком иностранные корни. Все это было бы не так уж плохо, и даже нормально, если бы не патриотические амбиции, исходя из коих детишек в школе заставляют учить, что изобретатель радио - Попов, а вовсе не Маркони, не говоря уж об Оливере Лодже или Никола Тесле. Да дело даже и не в патриотизме, просто действительно у нас всегда (и все эти революции с большевиками тут ни при чем) в избытке водились Левши, умевшие иногда даже блестяще исполнить свое произведение в одном экземпляре - но никогда (исключений я почти не знаю) не умели все это дело поставить на поток и тем более извлечь из этого выгоду. Примеров просто не счесть - от изобретателя сварочной дуги В.Петрова (начало XIX века), через телеграф Шиллинга (1830-е), телевизор Льва Термена (1927 год), к микропроцессору "Эльбрус" Б.А.Бабаяна (90-е годы XX века) тянется огромное количество вполне оригинальных и жизнеспособных открытий и изобретений, которые всегда почему-то возвращались к нам из-за рубежа - приглаженные, стандартизированные и приспособленные для массового использования. И ведь именно факт (невыдуманный!) наличия этих всех изобретений и открытий не позволяет прямо так отнести страну к державам второстепенным, колониальным, в которых вообще вся индустрия законно имеет "импортный" характер, нет-нет, тут что-то другое... но вернемся к нашим компьютерам.

В этой истории суждено было одну из центральных ролей сыграть уже упоминавшемуся гениальному самоучке Б.И.Рамееву - обладателю первого (совместно с И.С.Бруком) отечественного патента на ЭВМ и ведущему конструктору конкурента БЭСМ - "Стрелы".

Башир Искандарович РамеевБашир Искандарович Рамеев (1918 - 1994) родился 1 мая 1918 г. в селе Баймак (Татария). В его паспорте указана другая дата - 15 мая, отец, регистрируя через много лет рождение сына (когда началась паспортизация), ошибся на пятнадцать дней. Дед - Закир Садыкович Рамеев (1859-1921) был поэтом, классиком татарской литературы, а кроме того - богатым золотопромышленником, членом Государственной Думы и убежденным либералом. В 1935 г. семнадцатилетний Б.И. Рамеев построил радиоуправляемую модель бронепоезда, о которой много писали в газетах, и стал членом Всесоюзного общества изобретателей. В апреле 1938 г. его отец, талантливый горный инженер Искандар Закирович Рамеев, был арестован и сыну "врага народа" Б.И.Рамееву пришлось оставить Московский энергетический институт, куда он только год, как поступил (высшего образования он в результате так и не получил). Он долго не мог найти работы. Наконец, после долгих скитаний по России, в 1940 г. он устроился техником в Центральный научно-исследовательский институт связи в Москве. В первые недели войны он предложил способ обнаружения с самолета затемненных объектов по инфракрасному излучению, проходящему через зашторенные окна, и изобрел релейное устройство для включения громкоговорителей в случае воздушной тревоги. В армию его не брали из-за болезни легких, и с началом войны он пошел добровольцем в батальон связи Министерства связи СССР. Поразительно, но сын "врага народа" Башир Рамеев попал в группу разработчиков шифровальной аппаратуры, в том числе и предназначенной для Генштаба Красной армии, - видимо, начальству было не до анкет. Позднее он налаживал связь непосредственно в действующих частях.

В 1944 г. его призвали из армии "на восстановление народного хозяйства". В тылу ему уже так не везло: сначала он попал в ЦНИИ №108, руководимое А.И.Бергом, и разработал там счетчик элементарных частиц, но когда его пригласили за это на работу в один из центров атомного проекта Обнинск, не помогло даже личное ходатайство член-корр. АН СССР Лейпунского - кадровики отмели его кандидатуру напрочь.

В начале 1947 г., слушая передачи "Би-Би-Си" (!), Б.И. Рамеев узнал о том, что в США создана ЭВМ ЭНИАК, и почувствовал желание заняться этой новой тогда областью науки и техники. По рекомендации А.И. Берга он в мае 1948 г. был принят инженером-конструктором в Лабораторию электросистем ЭНИНа, которой руководил И.С.Брук. Но на получении того самого авторского свидетельства № 10475 и составлении проектной заявки в Академию Наук их сотрудничество и закончилось - в начале 1949 г. Б.И. Рамеев снова был призван в армию как специалист по радиолокации (именно ей он занимался у А.И.Берга). Интересно, что за год совместной работы Брук и Рамеев подготовили и послали в Комитет по изобретениям более 50 заявок на изобретение различных узлов ЭВМ, однако многие из них возвращались непризнанными или с массой вопросов, так как среди тех, кто их оценивал, специалистов по вычислительной технике, естественно, не было и быть не могло. Эксперт, рассматривавший заявки, был специалистом по электродвигателям.

В начале 1950 г. на базе Московского завода САМ было создано СКБ-245, которому поручалось создание цифровых вычислительных машин. На должность заведующего одной из лабораторий был приглашен Б.И. Рамеев. При этом министру машиностроения и приборостроения Паршину пришлось лично поручиться за Рамеева, так как разработки ЭВМ считались секретными наравне с атомными. Позднее он получит еще одну оплеуху от чиновников сталинского режима - ему, как не имеющему высшего образования, запретят читать лекции в МИФИ (после того, как он их два года там читал), запретят даже и сдачу экзаменов экстерном. А пока с использованием ряда идей, выдвинутых Рамеевым ранее совместно с И.С. Бруком, в 1953 в СКБ-245 под руководством Юрия Яковлевича Базилевского была построена та самая "Стрела", первая ЭВМ, освоенная в СССР в промышленном производстве (то, что исполнение ее оказалось неудачным, от Рамеева уже зависело мало). В течении ряда лет некоторые задачи, необходимые для ракетно-космических разработок, изысканий в области термояда и других приоритетных направлений можно было решать всего на трех типах машин - М-2 (И.С.Брук), БЭСМ (С.А.Лебедев) и "Стреле". Все они были настолько загружены, что план проведения расчетов еженедельно утверждался лично Председателем Совета Министров Булганиным.

В 1953-1954 гг. Б.И. Рамеев был назначен главным конструктором малой ЭВМ "Урал-1". За первой моделью, созданной в 1975 году, последовали "Урал-2" (1959 г.), "Урал-3", "Урал-4" (1961 г.) и полупроводниковые модели от "Урал-11" до "Урал-25" (1969). Интересно, что "Урал" - первая отечественная серия машин, в которой был реализован принцип конструктивной и программной совместимости - причем во многом более совершенный, чем в одновременно появившемся на западе семействе IBM/360. К концу 60-х значительную часть парка ЭВМ в стране составляли именно скромные рабочие лошадки - "Уралы".

В 1962 году заслуги Рамеева в организации советской компьютерной промышленности получили, наконец, адекватное отражение и в его научном статусе - по представлению академика А.И.Берга, поддержанному С.А.Лебедевым и И.С.Бруком, Рамееву была присвоена степень доктора наук "без защиты диссертации". В те же годы был реабилитирован и "враг народа" И.З.Рамеев. Между прочим, Б.И.Рамеев, как и И.С.Брук, так и не стал членом партии.

В 1967 было принято решение о разработке серии ЕС. В Москве был организован Научно-исследовательский центр электронной вычислительной техники и Б.И. Рамеев начинает работать в НИЦЭВТ в качестве заместителя генерального конструктора ЕС ЭВМ. Он был сторонником широкого международного сотрудничества в развитии вычислительной техники, прежде всего с фирмами Западной Европы, которые желали обеспечить конкурентоспособность своих машин с IBM. Он совместно с М.К.Сулимом, замминистра Минрадиопрома, уже почти договорился о совместных разработках с английской фирмой ICL, в результате которых фирма согласилась передать советской стороне детальную документацию на программное обеспечение семейства System 4, а также провести обучение специалистов. Б.И. Рамеев считал, что машины, входящие в семейство System 4, могли бы быть воспроизведены силами одного-двух заводских КБ, а основные силы НИИ и СКБ страны можно направить на создание совместно с фирмой ICL нового, более совершенного ряда машин. Но судьба распорядилась иначе. В начале 1970-го Рамеев подал заявление об увольнении из НИЦЭВТ. С 1971 года и до самой смерти в 1994 году работал консультантом в ГКНТ СССР. Что же случилось?

В декабре 1969 на совещании у министра радиопромышленности СССР В.Д. Калмыкова, а затем на заседании Коллегии Минрадиопрома по предложению генерального конструктора ЕС ЭВМ С.А. Крутовских (Родина должна знать своих героев!) от сотрудничества с фирмой ICL в создании ЕС ЭВМ отказались в пользу ориентации ЕС ЭВМ на архитектуру IBM/360 и в области разработки средств вычислительной техники начались иные веяния. Формально не было задумано ничего плохого - были приняты международные стандарты МЭК и ИСО, введен восьмибитный байт вместо семибитного (Минск-32) и шестибитного (БЭСМ), неуклонно проводилась основная линия на унификацию периферийного оборудования и совместимость советских ЭВМ с зарубежными. Исаак Семенович Брук тогда писал: "Сам по себе тот факт, что при незначительном годовом выпуске в несколько сот вычислительных машин они выпускаются более десяти различных типов, не имеющих ничего общего по конструкциям, логике, языку и т. п., свидетельствует об отсутствии сколько-нибудь разумного регулирования и планирования. Поэтому введение вместо многочисленных выпускаемых и намечаемых к выпуску "проталкиваемых", премированных и т. п. машин (систем) - ограниченного числа программно совместимых моделей безусловно прогрессивно."1

Но задумано было хорошо, а получилось "как всегда". Брук отмечает, что выбранная линия "ориентирует на повторение или ускорение прохождения пути развития вычислительной техники за рубежом, т. е. в США.". И продолжает: "Нет нужды доказывать, что наилучшим и экономичным по затрате времени решением проблемы освоения того, что уже достигнуто за рубежом, было бы использование лицензий - готовой документации и технологии. В противном случае - трудно устранимое отставание." В том же духе высказывался и Б.И.Рамеев. Представляется, что они были излишне дипломатичны. Через много лет ученик Лебедева Б.А.Бабаян высказался куда резче: "Расчет был на то, что можно будет наворовать много матобеспечения -- и наступит расцвет вычислительной техники. Этого, конечно, не произошло. Потому что после того, как все были согнаны в одно место, творчество кончилось. Образно говоря, мозги начали сохнуть от совершенно нетворческой работы. Нужно было просто угадать, как сделаны западные, в действительности устаревшие, вычислительные машины. Передовой уровень известен не был, передовыми разработками не занимались, была надежда на то, что хлынет матобеспечение... Вскоре стало ясно, что матобеспечение не хлынуло, уворованные куски не подходили друг к другу, программы не работали. Все приходилось переписывать, а то, что доставали, было древнее, плохо работало. Это был оглушительный провал."2 Все так и было - судя по документам и воспоминаниям участников, которые приводит в своей выдающейся книге Б.Н.Малиновкий. Начальство (среди которых был, например, президент АН СССР М.Келдыш) соблазнили тем, что, во-первых, у немцев в ГДР одна система уже была почти скопирована (и это - о боже! - могло дать экономию на первом этапе), а во-вторых, именно тем, что по IBM/360 в мире было накоплено много всякого ПО, которое можно хапнуть якобы бесплатно. То, что IBM не продавала в СССР свои мейнфреймы, как стратегически важный товар, и потому даже копировать пришлось "заочно", не говоря уж о том, чтобы получить хоть какую-то легальную документацию, не было принято во внимание.

Все наиболее известные отечественные конструкторы ВТ - в том числе В.М. Глушков, С.А.Лебедев, И.С.Брук, Б.И.Рамеев - тогда сопротивлялись этому решению. И не только конструкторы - заместитель министра М.К.Сулим, бывший фактически инициатором всей истории с созданием ЕС, подал в отставку прямо на коллегии Минрадиопрома, на которой окончательно была решена судьба Единой Серии. Даже страны СЭВ (кроме ГДР, которая уже приступила к копированию) высказывались против. Мало того, аналогичные голоса звучат и с "той стороны": знаменитый теоретик программирования Эдсгер Дейкстра (Edsger Dijkstra) в своей лекции, прочитанной в России, назвал решение советского правительства "величайшей победой Запада в холодной войне". В 1996 хранитель британского музея компьютерной техники Дорон Свейд беспощадно констатировал, что БЭСМ-6, созданная в 1967 году, была, "по общему мнению, последним оригинальным русским компьютером, что был спроектирован наравне со своим западным аналогом"3. Лебедев оказался единственным, кто отстоял свой ИТМ и ВТ от привлечения к задаче копирования устаревшей западной техники (он прокомментировал отказ участвовать в своей обычной ироничной манере: "А мы сделаем что-нибудь из ряда вон выходящее!") и это стоило ему здоровья, но по большому счету с разработкой вычислительной техники мирового уровня в стране было покончено.

В результате всей этой деятельности к моменту распада СССР 99% отечественного парка ВТ, по оценкам Рамеева, отставало на 10-25 лет от мирового уровня. Такие вот последствия.

Впрочем, не все готовы согласиться с такой оценкой. "Бытует мнение, - писал еще в 70-х годах директор ИНЭУМ Б.Н.Наумов, - что ЕС ЭВМ и СМ ЭВМ представляли собой копии зарубежных образцов. Это мнение является ошибочным. ЭВМ Единой системы, так же, как и СМ ЭВМ, существенно отличаются от аналогичных зарубежных ЭВМ, хотя бы уже потому, что они созданы на базе нашей отечественной технологии, а она неадекватна зарубежной. При разработке моделей Единой системы и СМ ЭВМ была поставлена цель обеспечить в максимальной мере их совместимость с ЭВМ, разработанными в других странах. Такая цель вполне оправданна, поскольку в противном случае наша вычислительная техника была бы изолирована от мировых достижений в области компьютерной технологии и, в частности, принципиально не имела бы доступа к накопленному в мире программному обеспечению". Ну да, конечно же, ведь ЛИ-2 тоже отличался от оригинального "Дугласа" тем, что у него резьбы метрические, а алюминий - отечественный (не усматривайте полной аналогии - на производство ЛИ-2 в 1939 году был совершенно законно куплена лицензия). Но достойно изумления, что и в наше время находятся "патриоты", готовые оправдывать все, что только ни исходило от партии и правительства. Так, 22.08.2000 в еженедельнике PCWeek появилось развернутое письмо д.т.н. В.В. Пржиялковского, д.т.н. Н.Л.Прохорова, и к.т.н. Е.Н.Филинова4, как ответ на статью автора этих строк, опубликованную в июне того же года в газете "Известия". В нем авторы замечают, что уже в те годы отставание от Запада было "драматическим, потому что суммарный годовой выпуск всех типов ЭВМ (а их насчитывалось более 20) в СССР составлял всего около тысячи штук", и "в СССР тогда было всего 1,5 тыс. программистов, а в США - 50 тыс." а такое положение терпеть было нельзя, так как "роль и место вычислительной техники определяются значимостью и масштабом ее применения для решения народно-хозяйственных и оборонных задач". Обосновав таким образом необходимость догнать и перегнать Америку, они также утверждают, что "обеспечение программной совместимости моделей СМ ЭВМ с наиболее распространенными западными семействами мини- и микро-ЭВМ не помешало, а, наоборот, помогло Б. Н. Наумову провести в жизнь оригинальные архитектурные решения и разработки". Причем многие эти "оригинальные разработки" даже перечисляются. Что тут можно возразить?

Пульт управления модели IBM360/65Справедливости ради нужно все же заметить, что аргументы сторонников копирования звучали в то время довольно весомо - поднимать уровень компьютеризации страны было действительно нужно, и для этого требовалось много дешевых машин. Кроме того, IBM System/360 - действительно революция в компьютеростроении и создание ряда совместимых машин (первоначально проект ЕС так и назывался - "Ряд") по образцу этой серии само по себе ни в коем случае не могло считаться шагом назад. Так что проблема, как представляется сейчас, состоит не в том, что было принято решение о копировании, и притом именно System/360, а в том, что в условиях достаточно скудных в сравнении с Западом экономических ресурсов все остальные разработки были фактически остановлены. Если выражаться словами Б.А.Бабаяна - "всех загнали в одно стойло". Между тем известно, что одним из крупнейших недостатков плановой системы хозяйствования, который и привел в конце концов к краху советской империи, было как раз отсутствие конкуренции. И хотя создание ЕС ЭВМ, возможно, позволило несколько поднять уровень компьютеризации народного хозяйства5, это не пошло на пользу ни хозяйству, ни тем немногим островкам хай-тека мирового уровня, которые сложились в Советском Союзе к началу 70-х годов.

О том, как конкретно программа ЕС тормозила развитие средств ВТ в СССР и странах народной демократии, можно судить по некоторым деталям, которые приводит в своих воспоминаниях тот же В. В. Пржиялковский6. В 1974 г. появилась польская ЭВМ ЕС-1034 (180 тыс. оп/с, память 128-1024 Кб). По своим характеристикам она примерно соответствовала модели 1033 (которой еще только предстояло появиться через 2 года), однако резко выделялась по технико-экономическим показателям: потребляла вдвое меньше энергии и занимала в полтора раза меньшую площадь, чем ее еще не рожденный аналог. Процессор этой модели вместе с ОЗУ и каналами располагался в одном шкафу, тогда как отечественные модели ЕС-1022 и ЕС-1033 - в трех. Все дело в том, что поляки использовали микросхемы серии SN-74 компании Texas Instruments. Советский аналог этой серии - серия 155 - имела вдвое худшие временные характеристики и в ней отсутствовали схемы повышенной интеграции. Мало того, разработчики посмели использовать полупроводниковое ЗУ вместо ферритового и многослойные печатные платы - ни того, ни другого в СССР еще делать не умели. Казалось бы, такую инициативу можно только приветствовать, но согласно утвержденным нормам, приемка всех машин серии ЕС осуществлялась МО СССР. Даже сам В. В. Пржиялковский отрицательно оценивает такое решение: военные закупали не больше 20% от производимых машин, но необходимость соответствовать нормам военной приемки сильно удорожала и остальные 80%. При этом применение импортных комплектующих, не имеющих советского аналога, категорически запрещалось. Это требование, естественное и законное для военной продукции, явно было отражением общей оборонческой доктрины партийного руководства, ведущей свое происхождение еще от большевиков, когда вся промышленность должна быть построена таким образом, чтобы в кратчайшие сроки она могла быть переведена на военные рельсы (типичное проявление этого менталитета - производство детских целлулоидных игрушек, совмещенное с производством пороха). В результате вопрос о ЕС-1034 решался на высшем уровне и она с большим скрипом была включена в состав серии, однако в СССР так и не импортировалась. Можно только представить, как душились аналогичные инициативы в самом СССР и какое это оказало влияние на прогрессирующее отставание страны от мирового уровня, если сам ведущий разработчик ЕС В. В. Пржиялковский отмечает, что "урок был воспринят далеко не полностью".

Примечания

1 Высказывания И.С.Брука и Б.Н.Наумова (см. далее) цит. по материалам сайта "Виртуальный компьютерный музей". (вернуться)

2 http://www.uic.bashedu.ru/konkurs/tarhov/russian/st1.htm (вернуться)

3 http://www.inc.com/incmagazine/archives/16960811.html (вернуться)

4 http://www.computer-museum.ru/news/onrevich.htm. Виктор Владимирович Пржиялковский - в 60-х гг. главный конструктор ЭВМ "Минск-2", "Минск-23", "Минск-32", с 1971 - заместитель директора по научной работе - главный инженер НИЦЭВТ, с 1977 г. - директор НИЦЭВТ, Генеральный конструктор ЕС ЭВМ. Н. Л. Прохоров - с 1984 г. директор ИНЭУМ (вернуться).

5 Абсолютные цифры выпуска больших машин не впечатляют: за все время, с 1970 по 1997 год, ЕС ЭВМ разных моделей было выпущено 15576 штук. Для сравнения: всех моделей второго поколения - "Минсков", "Уралов" и БЭСМ в сумме было выпущено около 5500 штук. Так что о взрывном росте количества компьютеров на душу населения говорить не приходится. А о том, чтобы "догнать и перегнать" и речи не шло: еще в 60-х годах одна IBM продавала ежегодно по 10-15 тыс машин. А миниЭВМ (включая СМ и др.) было произведено около 60 000, в то время как одних только представителей семейства PDP 11 фирма DEC продала более полумиллиона. (вернуться)

6 http://www.computer-museum.ru/histussr/es_hist.htm (вернуться)

Опубликовано в "Русском журнале". Постоянный адрес публикации:

http://www.russ.ru/netcult/20030520_revich.html

http://www.russ.ru/netcult/20030526_revich.html

 



.

Hosted by uCoz