UCOZ Реклама
В магазине http://apomed24.ru вы сможете купить медицинский аппарат ИВЛ портативный.

          

                       
НОВОСТИ ССЫЛКИ О ПРОЕКТЕ БИБЛИОТЕКА ИСТОРИЧЕСКИЙ КРУЖОК 

 

Если не бить сегодня в колокола

Наш язык ждет печальная судьба…

Татарский язык официально провозглашен государственным, принята и соответствующая программа для реализации этого закона. Открыты школы, курсы, татарская речь чаще, чем лет двадцать назад, звучит на улицах Казани, определенная часть школьников вполне прилично изъясняется по-татарски. Но стал ли татарский язык действительно государственным в Татарстане? Нет, не стал и, если не предпринять для этого серьезных усилий, вряд ли станет.

Татары равнодушны к судьбе своего языка

 

К сожалению, татарский народ абсолютно равнодушен к судьбе своего языка. Где же наш инстинкт самосохранения?! И мои личные наблюдения, и знакомство с исследованиями языковедов, и публикации в газетах подтверждают: большинство людей относится к языку лишь с одной точки зрения – нужен он или не нужен. Вот для разговора на кухне или с соседской бабушкой он вроде бы нужен, а как выйдешь за околицу, можно вполне обойтись и русским. Такой «прагматичный» подход, который там и тут демонстрируют представители разных поколений, не то что удручает, он кажется мне жутким, варварским, кощунственным. Разве язык - это только инструмент общения, который за ненадобностью можно просто выбросить? Неужели в нас пропало понимание того, что язык, шлифовавшийся, развивавшийся веками, который наши деды и прадеды несли через испытания и сберегли, несмотря на все трудности, этот самый язык является богатством, нашим наследием, и за его судьбу мы несем полную ответственность?!

Мне вспоминается случай. В 70-е годы, будучи студентом истфилфака Казанского университета, я неоднократно выезжал в составе археографической экспедиции в разные районы Советского Союза, где проживают татары, с целью сбора старинных рукописей и книг. И вот в одной из деревень мы встретились с местным председателем колхоза, к тому же Героем Социалистического Труда. Наш руководитель, профессор Миркасым Усманов, довольно долго объяснял ему цели нашего вояжа, говорил как всегда красиво и убедительно, а председатель был внимателен и учтив. Когда Усманов ушел, председатель обратился ко мне с вопросом, который, видимо, его занимал во время беседы и который он так и не решился задать профессору: «Вот я произвожу мясо и молоко для государства - это людям нужно, а ваши книги - кому они нужны?» Я был в шоке. Оказывается, люди так откровенно могут выразить свою сущность: мол, у нас есть потребности в пище, но у нас нет потребности в духовности. Эпизод этот вспоминаю в последнее время все чаще. Не становимся ли мы все такими вот «председателями»?

Мы равнодушны к тому, что абсолютное большинство объявлений, вывесок, названий, выполненных на татарском языке в Казани, содержат ошибки. Иногда одну-две, а иногда пять-шесть. Попробуйте представить себе такую же ситуацию с русским языком. Это же будет воспринято как оскорбление, тут же поднимется негодующий шквал возмущений. И совершенно справедливо. Такой должна быть реакция нормального человека. В столице Татарстана по-видимому не найдешь ответственных за безграмотное обращение со вторым «государственным» языком.

Органы республиканской власти по-настоящему не используют татарский язык, он является лишь чем-то вроде красивой декорации. На сессиях Государственного Совета лишь два-три депутата выступают на татарском. Большинство же предпочитают выражать свои мысли на плохом русском. Боюсь, правда, что в случае их перехода на татарский, это будет и плохой татарский.

 

Возьмем проблему авралом?

 

В последнее время, с легкой руки «папы-юриста», все громче зазвучала критика в адрес Министерства образования Татарстана. Дескать, слишком много часов в школе выделено преподаванию татарского языка. На мой взгляд, это не случайная критика, поскольку изначально и в этом важнейшем деле было допущено немало ошибок. Наша образовательная система в стремлении реализовать республиканский закон о языках поступила во многом по старинке, по-советски, попытавшись взять непростую проблему обыкновенным валом. Открылись новые татарские школы, классы, гимназии, особенно много - в городах. Все вроде бы неплохо. Но. Где найти сразу столько подготовленных, квалифицированных кадров, способных продуктивно работать в специфической городской среде, где основная часть населения, в том числе и татар, привыкла общаться по-русски?

С чего следовало бы начать? Сначала в разных районах и городах можно было бы открыть несколько школ с преподаванием на татарском языке, иначе говоря, татарских школ (можно их назвать гимназиями). Постепенно превратить эти школы в элитные учебные заведения. Школы оснастить по последнему слову техники. Кадры для работы в них должны были пройти отбор по самым строгим критериям, причем ставки для учителей сделать заметно выше, чем в других местах. Постепенно формировался бы конкурс и среди желающих поступить сюда. Школы можно было бы сделать с разными уклонами: математическим, физическим или гуманитарным.

Если качество обучения в подобной татарской школе стало бы по-настоящему высоким, тогда и наши «прагматики» потянулись бы в них. Только после этого можно было бы постепенно открывать новые школы, повышая престиж и языка в целом, и получения образования на татарском языке.

А что сегодня? Перед началом учебного года сверху спускается разнарядка. Бедные учителя бегают по квартирам будущих первоклассников, имеющих татарские фамилии, и уговаривают родителей записать детей в татарские классы. А те, как истинные «прагматики», активно сопротивляются: пусть, мол, чадо учится в русском классе, потому что государственный татарский язык в Республике Татарстан, по их мнению, не нужен. Вот-вот появится и пресловутое «пожелание» родителей, согласно которому в советское время в Казани вообще закрыли все татарские школы...

 

Город должен заговорить по-татарски!

 

Мы очень ясно должны понимать: город должен заговорить по-татарски. Надежда лишь на деревню как колыбель языка – увы, тщетна. Да, литературный язык там сохраняется, но именно большинство сельчан, перебравшись в города, превращаются в истинных «языковых прагматиков». Говорят по-татарски вполне прилично, поют песни, читают газеты, посещают татарские театры, льют слезы, тоскуя по «родной сторонке», но их дети, в лучшем случае, владеют бытовым, так называемым «кухонным» языком. Причем родители к этому относятся спокойно: дескать, надо будет  - и татарский выучат. Опять кто-то должен за это отвечать – школа, администрация и прочие, но никак не родители.

В итоге татары-горожане в большинстве своем татарский язык не развивают, а бывшие сельчане основные силы затрачивают на усвоение русского языка.

Очень обидно и следующее: никак не меняют ситуацию те, кто, казалось бы, несет прямую ответственность за судьбу языка и должен являть собой пример: писатели, ученые, политики. Я много раз задавал себе вопрос: почему же так происходит? Почему человек, который сам хорошо владеет татарским языком и с высоких трибун изрекает красивые слова о его будущем, в отношениях с собственными детьми оказывается беспомощным и несостоятельным? Почему его дети на ваше «исэнмесез» вдруг отвечают «здрасьте»? Нет у меня ответа на эти вопросы. С горечью заметил по этому поводу мой брат драматург Мансур Гилязов: у нас сейчас сложилась новая «нация» – «дети татар» - и русскими еще не стали, и татарами уже не являются.

Мне представляется, что одной из основных стратегических задач нашей культурно-языковой политики должно стать воспитание полноценной татарской городской интеллигенции. Потомственная татарская интеллигенция, вырезанная в 20 - 30-е годы, в одночасье не возродится. Для ее возрождения требуется время, которого, пожалуй, нет, и условия, которые пока неблагоприятны. Значит, опять надо прилагать осмысленные усилия. Если у нас будет настоящая городская прослойка (а не вчерашняя деревенская, только что ставшая городской), которая не только будет уметь говорить по-татарски, но и вносить реальный вклад в развитие татарской культуры, когда вырастет несколько поколений горожан, для которых родной татарский язык будет так же естественен, как воздух, тогда можно быть спокойным, думая о перспективах татарского языка и культуры. Нынешнее же состояние татарской культуры, мягко говоря, сложное. Если человек имеет способности выше средних в этой сфере – он не может быть удовлетворен теми рамками, в которых ныне находится татарская культура. Талант должен расти, он вырастает из этих рамок и перестает быть татарским – он становится, например, «русским» танцовщиком Иреком Мухамедовым или «русской» актрисой Чулпан Хаматовой. И это опять-таки понятно: какие возможности у нас, в Татарстане, мы можем предоставить талантам такого уровня? Увы-увы…

Возьмем пример с Южного Тироля?

 

В моем понимании, абсолютно подходящим примером для подражания мог бы стать пример далекого от нас географически Южного Тироля. Это северный район Италии, примыкающий к Австрии: 68 процентов населения его составляют этнические немцы, 28 процентов - итальянцы и 4 процента говорят на ладинском языке (древний язык, похожий на ретророманский, встречающийся в Швейцарии). Одним из главных достижений автономии большинство южных тирольцев считают языковый паритет. Здесь это бросается в глаза даже внешне. Все (подчеркиваю, именно все) надписи, которые можно встретить в городах и селениях этого красивого края, выполнены на итальянском и немецком языках, а в долинах, где проживают ладинцы, и на трех. Мне самому пришлось однажды посетить Южный Тироль, и я, не зная итальянского, чувствовал себя здесь довольно комфортно - все вокруг мне было понятно и по-немецки. Каждый, кто хочет получить там работу в определенных сферах деятельности, должен доказать свое знание второго языка. Чиновник должен бегло говорить и писать на втором языке, а уборщице достаточно самых скромных знаний. Любопытно, что после проведения в 1981 году переписи населения, когда каждый житель Южного Тироля призван был заявить о своей принадлежности к той или иной языковой группе, все - от субсидий до административных постов – стало распределяться с учетом установленных пропорций. Этот принцип тогда подвергался резкой критике, говорили даже об апартеиде в центре Европы, но он все-таки устоялся и доказал свою жизнеспособность. В результате сегодня абсолютно все представители молодого и среднего поколения здесь двуязычны. И обратим внимание, что такое положение с языками сложилось в Италии, являющейся не федеративным, а унитарным государством. 

Неужели Гаяз Исхаки ошибся...

Государственная поддержка нужна не только языку в самом Татарстане. За пределами республики ситуация вообще удручающая. И здесь важна позиция президента и всех органов власти. Татарстан - республика с многонациональным населением, и прекрасно то, что наш президент всегда говорит именно о народе Татарстана. Но, как известно, татарская автономия, созданная в 1920 году, несовершенная, во многом фальшивая и уродливая, созданная в жесткой иерархии советского национально-государственного строительства, рассматривалась как своеобразное возрождение порушенной татарской государственности. В сегодняшнее же понятие «Республика Татарстан» вкладывается более широкий смысл. Многими татарами она воспринимается как татарское государство, а президент Шаймиев - как президент всех татар, Казань - как татарская столица. И такую ответственность мы также должны осознавать. Поэтому, мне представляется, не только Всемирный конгресс татар или отдельные представители интеллигенции должны высказываться по актуальным проблемам, касающимся развития татарского языка и культуры в целом, но и высшим руководителям республики необходимо время от времени открыто выражать свою точку зрения по острым проблемам. Таким, например, как начавшаяся в РФ подготовка к переписи населения, в которой татар собираются поделить на шесть «самостоятельных народов». Или же проблема бессовестной «башкиризации» татар Башкортостана в преддверии грядущей переписи населения, которая может вылиться в геноцид по национальному признаку в соседней республике. Это ведь серьезнейшие вопросы, по которым обязательно надо выразить свое принципиальное мнение и отстаивать его. Если так все будет продолжаться, то в ближайшие десять-пятнадцать лет этнические татары вообще останутся в рамках географических границ нынешней Республики Татарстан, остальные же будут ассимилированы. Мы вполне можем исчезнуть даже раньше апокалипсического предсказания Гаяза Исхаки. В начале XX века в своей фантасмагории «Исчезновение через двести лет» он отводил татарам еще два столетия. С нашим «прагматизмом», явно достойным иного применения, мы, пожалуй, добьемся этого намного раньше.

Многое в этом материале получилось, вероятно, слишком эмоциональным и пессимистичным. Но нельзя иначе. Если не бить сегодня в колокола, то наш язык ждет печальная судьба.

 

Искандер ГИЛЯЗОВ,

доктор исторических наук,

профессор,

декан факультета татарской филологии

и истории Казанского университета

 

Опубликовано в газете "Восточный экспресс" № 5 (064) 8 - 14 февраля 2002 г.

Материал подготовлен Р. Даутовой. Печатается с разрешения редакции издания.

 

НА ГЛАВНУЮ

                                                                                     

 

 

Hosted by uCoz