UCOZ Реклама
рулетка кс го от 1 рубля

Татарское историческое общество

 

В.В. Первушкин, С.Л. Шишлов (Пенза)
Эволюция представлений о средневековой политической истории Окско-Ценско-Сурского междуречья (Темниковской Мещёры) в XIX-XX вв.


Условное название "Темниковская Мещёра" (ТМ) введено авторами для обозначения: 1} открытого ими чингизидского государства конца XIII-начала XIV в., занимавшего основную часть Окско-Ценско-Сурского междуречья и включавшего весь бассейн р.Мокши, 2) автономии во главе с г.Темниковом, находящейся в составе России с начала XVI-го до начала XVII в., 3) обосновываемой авторами исторической области, равной суммарной разновременной территории ТМ. Мемориальное введение хоронима ТМ вызвано тем, что страна, как это часто бывало в тюрко-монгольском мире, не имела устоявшегося названия (по тому же принципу в XVI в. возник хороним "Золотая Орда"). Названия страны в русских и иностранных источниках - Мещёра, Мордовская земля, Мордва, Мордовские татары - каждое в отдельности не отражает ее многообразной специфики, так как: 1) территория, называемая Мещёрой, была и в русских землях, не вошедших в состав собственно Золотой Орды, 2) мордва не являлась единственным этническим компонентом населения страны (преобладая численно, мордовский народ в ТМ занимал подчиненное положение), 3) ареал расселения мордвы никогда не ограничивался пределами ТМ, распространяясь и на земли русских княжеств, и на территорию Казанского ханства, 4) термин "мордовские татары", ближе других отражающий своеобразие страны, был применяем как этноним и к землям за рубежами ТМ. ТМ в разное время включала или включает, если рассматривать ее в качестве исторической области, всю Республику Мордовию и Пензенскую обл., восточную половину Тамбовской и некоторые местности Саратовской, Рязанской, Нижегородской, Ульяновской областей и Республики Чувашии, с городами Тамбовом, Моршанском, Шацком, Арзамасом и Алатырем.
Поверхностность и отрывочность представлений о средневековой истории ТМ - следствие крайней бедности источниковой базы. Архивы Приказов Казанского и Большого дворца, где была сосредоточена подавляющая часть документации центральных учреждений о регионе, утрачены практически полностью (за период до московского пожара 1626 г. - целиком). Сохранившиеся архивы местных учреждений содержат лишь относительно немногочисленную документацию первых двух третей XVII столетия, в основном же - документы, начиная с последних лет царствования Алексея Михайловича; имеющаяся в местных архивах информация позволяет увидеть итоги колонизации региона, завершившейся к середине XVIII в., но зачастую недостаточна для установления ее хода в 1-й и 2-й третях XVII в., не говоря уже о познании средневековой истории ТМ путем простого считывания фактов.
Опубликованных за два минувших столетия источников XIII - XX вв. (документальных, археологических, фольклорных и пр.) было достаточно для выводов, в т. ч. ретроспективных, которые могли бы стимулировать и постановку вопроса, и выдвижение гипотезы о владельческой принадлежности Окско - Ценско - Сурского междуречья после монгольского завоевания. Продуктивная гипотеза, в свою очередь, могла бы стать побудительным фактором к поиску новых сведений и нетрадиционному осмыслению уже имеющейся исторической информации о регионе, что в конечном итоге могло привести к созданию адекватно отражающей действительность концепции средневековой истории ТМ, т. е. построенной на основе по возможности полного учета накопленных наукой данных о регионе в контексте евразийской истории и отвечающей формальным требованиям для такого рода построений.
Так могло бы произойти, но не произошло. Никто из местных исследователей не сумел таким чисто академическим путем освоить данные о ТМ конца XIII -начала XVII в. Не смогли этого сделать и авторы. Попытка объяснить изложенную ситуацию не лишена историографического интереса, выходящего за рамки сугубо региональной тематики, и интереса с точки зрения социологии и психологии восприятия, так как история изучения Окско - Ценско - Сурского междуречья иллюстрирует на макротерриториалъном уровне положение о изменении во времени смысловой нагрузки источника.

Иэучение средневековой политической истории региона имеет две особенности:

1. Столичные ученые из-за дефицита источников специально не обращались к этой теме и чаще всего очень осторожно подходили к ее трактовке в работах общероссийской тематики, иногда высказывая оригинальные догадки, оставшиеся незамеченными местными историками. Например, А.А. Зимин, характеризуя Рязанское княжество периода 1425-1462 гг., писал, что на востоке оно граничило с Мещёрским краем, подразумевая под ним некие земли, не входившие в состав русских княжеств (1), а Б.А. Рыбаков выдвинул предположение о преемственности между территорией, вклинивающейся на карте А. Дженкинсона 1562 г. в русские земли, и страной Наручадь русских летописей XIУ в. (2);
2. Местные исследователи не уделяли достаточного внимания теме в силу целого ряда взаимосвязанных причин, и эта особенность, не поддающаяся конкретизации в краткой формулировке, требует детального рассмотрения.
Достаточно высокий уровень, достигнутый местным краеведением на рубеже XIX и XX вв., уже тогда позволял вплотную подойти к вопросу об истинной владельческой принадлежности региона после монгольского завоевания. Местной печатью, главным образом изданиями губернских статкомитетов и ученых архивных комиссий, особенно в Тамбове, к тому времени в научный оборот был введен значительный объем сведений так или иначе относящийся к средневековой политической истории ТМ; вместе с аналогичными материалами, содержащимися в других изданиях, к началу XX в. накопился необходимый минимум информации для первоначального импульса к научному поиску в рассматриваемом направлении. Но причины недостаточного внимания местных исследователей к средневековой политической истории региона коренятся не только в кадровой и научно-организационной сфере (малочисленность, не всегда должная профессиональная подготовка и порой недостаточный творческий потенциал историков и археологов, их работа зачастую, а до революции почти исключительно на общественных началах).
Дело также в том, что давние приоритетные историко - краеведческие направления, охватывающие средние века, XVII и 1-ю половину XVIII в. и разрабатываемые на несравненно более обширном, чем для средневековой политической истории региона, материале, настолько поглощали внимание местных исследователей и детерминировали их видение исторической реальности, что, вероятно, еще на подсознательном уровне препятствовали нетрадиционному восприятию источников. Такими направлениями являются: для Рязани - славяно-русские древности и история территории Рязанского княжества, для Нижнего Новгорода - история территории Нижегородского княжества и русская колонизация Арзамасского края с конца XVI столетия, для Ульяновска и Саратова - история приволжских золотоордынских земель и опять же российская колонизация с последней четверти XVI в., для Тамбова и Пензы - почти исключительно освоение Дикого поля в XVII -середине XVIII в. Тема Дикого поля в местном историческом регионоведении трактовалась, как правило, в духе мифического извечного и непримиримого противостояния оседлого населения лесов и лесостепи Восточной Европы кочевому населению евразийских степи, что психологически препятствовало краеведам прийти к мысли о возможности существования после распада Золотой Орды государственности Окско - Ценско - Сурского междуречья в виде устойчивого симбиоза его автохтонного населения с малочисленным контингентом "ненавистных" золотоордынцев.
Характерно также, что многие исследователи в регионе, имеющем сложный этнолитет, сознательно игнорировали или превратно толковали исторические источники то в угоду великодержавной идеологии русского культуртрегерства, то в угоду мнимым национальным интересам мордовского народа. Например, в Пензе всегда преобладала первая тенденция, в Мордовии - вторая. Последнее 10-летие в России - время мелочного националистического психоза на потребительской почве, особенно в автономиях, зачастую вынуждающего региональную науку идеологизироваться и политизироваться, что нередко приводит к ухудшению качества научной продукции при ежегодном нарастании ее объема, т. е. происходит, выражаясь словами Г.И. Королева, сказанными по поводу недоброкачественных научных произведений вообще, "загрязнение информационной среды познания прошлого" (3).
Суммируя имеющиеся представления о владельческой принадлежности региона с последней трети XIV в. до 1552 г., отметим, что отдельные его территории распределялись между московскими, рязанскими и нижегородскими землями и Казанским ханством чисто умозрительным путем и до сих пор не имеется ни одной опубликованной исторической карты с правильным изображением российской государственной границы на рассматриваемом участке для периода до 1552 г. Так, на картах России 1533 г. государственная граница на участке ТМ отстоит от действительной на 250 и более километров, т. е. в состав России не включено около 70 тыс. кв. км ее территории (целая Республика Ирландия!).
По работам последних лет видно, насколько произвольно решалась проблема присоединения региона к России.
М.Р. Полесских (Пенза, 1977) полагал: "С завоеванием русскими Казанского ханства территория ныне Пензенской области вошла в состав Русского государства" (4). Ю.А. Кизилов (Ульяновск, 1984) считал, что "почти все основные мордовские земли вошли в состав Российского государства" к 1480 г. (5) В Саранске эту дату, с целью празднования фиктивного "500-летия добровольного вхождения мордовского народа в состав Российского государства", изменили на 1485 г. (6) . В.И.Лебедев (Пенза, 1986) также принял эту точку зрения: "В 80-х годах ХУ в. все основные земли Мордовии вошли в состав Российского государства (7). В.К. Абрамов (Саранск, 1990) полагает, что к началу XVI в. "мордовская земля представляла собой поголовно вооруженную федерацию мелких независимых друг от друга территорий, во главе которых стояли или размножившиеся потомки -бывших князей как мордовских, так и татарских, или даже выборные вожди типа казацких атаманов"; земли мордвы, наделенные Абрамовым весьма причудливым статусом, не находящим себе документального подтверждения, к России, по его мнению, присоединялись постепенно на протяжении 1520-х-1540-х гг.(8) . Н.В. Заварюхин (Саранск, 1993) считает: "Вхождение мордовских земель в состав Московского княжества в 1392-1393 гг. было окончательным и бесповоротным" (9).
Показательно, что столь поразительная разноголосица мнений базируется на одних и тех же источниках! Только этого было бы достаточно для скептического отношения к перечисленным гипотезам.
На примере отдельно взятой административной области уровень представлений о средневековой политической истории региона виден по школьному учебнику "История Пензенского края с древнейших времен до середины XIX в." (199б). В главе "Вхождение Пензенского края в состав Русского государства", охватывающей конец ХУ-60-е гг. XVII в., ее автор проф. В.И. Лебедев предложил школьникам среднего возраста самостоятельно решать вопрос о времени присоединения территории Пензенской обл., затрудняясь сам датировать это событие в единственно возможном на момент написания учебника виде - периодом во много десятилетий. Пища для размышлений, предоставленная ученикам, небогатая - извлеченное на свет в качестве одного из существующих мнений давно опровергнутое предположение о присутствии в 1521 г. русского войска в Наровчате, на северо-западной окраине Пензенской обл., и относящееся к 1526 г. указание С. фон Герберштейна: "К востоку и югу от р. Мокши <...> живет народ мордва, который <...> подчинен государю Московии". Достойно примечания, что широко известное свидетельство Герберштейна пензенскими краеведами ранее не использовалось. Ещё более странно, что Лебедев сопроводил его ремаркой, обращенной к учащимся: "Можно ли верить Герберштейну?м. Вопрос явно не по адресу и к тому же уже положительно решенный в 1992 г. московским историком В.В. Похлебкиным, отнесшим территорию Пензенской обл. на начало 1520-х гг., безусловно по Герберштейну, к владениям России (10). Сомнения В.И. Лебедева относительно владельческой принадлежности территории Пензенской обл., выразившиеся, к сожалению, в столь неуместной для учебника форме, знаменательны в качестве пусть и подтекстового, но все же первого в пензенском краеведении признания неудовлетворительной изученности средневековой политической истории края.
Низкий в целом общекультурный уровень пензенского школьного учебника, начиная с языка издания, предопределил и его низкий историко-краеведческий уровень. Учебник отмечен печатью дурного вкуса, легковесности содержания, любительства в самом плохом смысле слова (11).
Издание содержит недопустимые при подаче учебного материала несогласованности текста, в частности, при изложении средневековой политической истории края. Так, автор параграфа "Казанское ханство" и редактор учебника Г.Н. Белорыбкин в противоположность Лебедеву утверждает, что территория Пензенской обл. принадлежала Казанскому ханству вплоть до 1552 г.9и безапелляционно сообщает о возведении в начале царствования Ивана IV крепостей Моршанска и Наровчата. в сравнении с антинаучными построениями Белорыбкина, не подтверждаемыми ни одним источником, установка первоначально редактора учебника В.И. Лебедева, при всей ее нечеткости, явно предпочтительней. Среди пензенских историков В.И. Лебедев был одним из наиболее вдумчивых краеведов. Его сомнения, основанные на знании материала, неведомы многим его коллегам. Будь В.И. Лебедев жив ко времени завершения подготовки учебника к печати, уровень издания был бы, несомненно, иным.
Таков спектр суждений на 1996 г. современных местных исследователей, преимущественно вузовских преподавателей, о владельческой принадлежности ТМ, не сумевших воспользоваться известным ленинским указанием: "... брать не отдельные факты, а всю совокупность относящихся к рассматриваемому вопросу фактов, без единого исключения (...)" (12). Нет нужды в сводке мнений всех, писавших на эту тему. Картина будет та же.
Особое место среди работ рассматриваемой тематики занимают сочинения нижегородских авторов, в частности, Р.Ж. Баязитова и В.П. Макарихина (1996) (13), попытавшихся доказать наличие в Окско - Ценско - Сурском междуречье собственного "татарского государства, основанного в конце XIII в. князем Бахметом, в действительности не существовавшим. Акция явно не удалась из-за поразительной некомпетентности и недобросовестности авторов: "версия" рушится уже при самом поверхностном рассмотрении, так как построена на известных одним лишь авторам фактах, вымышленных ссылках на архивные и печатные источники и множестве ляпсусов, в частности, на использовании легенд и документов, чьи недостоверность или подложноcть давно стали хрестоматийными. Чего стоят одни только жалованные кормленные грамоты Протасьевым 1425 и 1426 гг. на Кадом и Елатьму, подложноcть которых доказана еще Н.П. Лихачевым в 1893 г. ! (14)
Следующий этап в изучении политической истории Окско - Ценско - Сурского междуречья связан с разработанной авторами концепцией средневековой истории региона, которая, будучи впервые сформулированной в публикации ноября-декабря 1996 г., постоянно совершенствуется (см. примеч. 20, 21).3анятия авторов этой проблематикой, начавшиеся в 1994 г. в процессе подготовки татарских княжеских родословных для III - ro тома "Дворянских родов Российской империи" (М., 1996), были вызваны отнюдь не академическим интересом, а единственно желанием документального подтверждения своего происхождения от местных князей и мурз. Исследования эти, первоначально близкие традиционной сословной генеалогии, в дальнейшем переросли в концепцию средневековой истории региона, построенную на основе открытых авторами документов XVI - начала XVII в. и сведений о XV -начале XVII в. (в заверенных копиях и иногда подлинниках XVII- XVIII вв.) и по-новому интерпретированной авторами информации, введенной в научный оборот до них.

Основные положения концепции авторов, относящейся преимущественно к социальной и политической истории, таковы:

1. Почти все княжеские и многие мурзинские фамилии ТМ происходят от ее первого независимого владетеля Бехана (2-я половина XIV в.)? потомство которого в силу высокой в целом мужской рождаемости и особого геополитического положения суверенной ТМ, способствовавшего выживаемости Беханидов, ныне представляет собой наибольшую по численности документированных представителей отрасль мурз и князей Чингизидов (среди князей, за которыми в российской официальной родословной практике с 1833 г. окончательно закрепилось наименование "князья татарские", Беханиды также самая многочисленная группа и по количеству фамилий, и по численности документированных представителей);
2. В период автономии начала ХУ1-начала ХУП в. ТМ представляла собой совокупность более или менее крупных княжений, главное из которых вместе с самим Темниковом принадлежало старшему представителю старшей линии Беханидов - правителю всей ТМ. Первым из них был,
возможно, еще праправнук Бехана Кугуш, которого сменили его сын, внук и правнук - князья Тениш, Еникей и Кулунчак, возглавлявший ТМ примерно до 1605 г.;
3. Такая форма наследования власти не могла быть ничем иным, как привилегией, полученной монархами ТМ в обмен на добровольное принятие ими российского подданства и свидетельствующей о том же порядке наследования престола в суверенной ТМ. Верховенство ее монархов было, скорее всего, ограниченным, так как в дошедших до нас источниках, впрочем, весьма малочисленных и кратких, неперсонифицированный, как правило, характер сообщений о владетелях ТМ конца XIV-начала XVI в. - мордовских, или мещёрских князьях - указывает на существование в стране коллективной формы правления, имевшей место в Золотой Орде и свойственной государственным образованиям, возникшим в процессе ее распада - ногайским ордам и особенно Черкесии, очень близкой по своему статусу к ТМ;
4. Бытующее до cих пор мнение о существовании Темникова в качестве золотоордынского улусного центра XIII - XIV вв., разделяемое В.И. Лебедевым и Г.Н. Белорыбкиным (15) и опирающееся единственно на предположении о происхождении ойконима от слова "темник", скорее всего, так же не верно, как и версия И.Д. Воронина (16), считавшего
Темников изначально русским городом, построенным в 1504-1536 гг. на якобы издавна российской территории, аргументируя это тем, что в завещании Ивана III 1504 г. Темников еще не значится, а при переносе города в 1536 г. на иное место он уже принадлежал России. Версии Воронина противоречили мотив строительства крепости на другом месте из нового леса ("того ради, - как повествуют летописи, - что был старый город мал и некрепок"), ведь практически невероятно, чтобы за столь короткий срок крепость сразу бы и обветшала, и технически устарела как оборонительное сооружение, а также явная стратегическая нецелесообразность устройства русскими старого Темникова на крымской стороне Мокши. В действительности Темников построен намного раньше: среди найденных В.В. Первушкиным сведений о проданных в XV в. огромных вотчинах Беханидов и некоего Шихагматя, расположенных на восточной периферии IM (на р. Инсаре и смежных территориях Пензенской и Ульяновской областей), самое раннее (1442/43 г.) относится к совместной вотчине двух старших правнуков Бехана, названных темниковцами, что свидетельствует о существовании Темникова уже в 1-й половине XV в. (17). Основан он был, вероятнее всего, на рубеже XIV и XV вв., став новой столицей Темниковcкого княжества после того, как в конце XIV в. прежняя столица ТМ г. Сараклыч был покинут из-за постигшей его эпидемии и резиденцией Бехана некоторое время являлось Каньгушское городище;
5. Купчие - единственные пока документальные данные по XV столетию для территории Пензенской обл. - доказывают существование в 1442/43-1489/90 гг. княжества, простиравшегося от Темникова на юго-восток до истока Суры на 300 км, и постулируют основные положения концепции авторов. О государственности независимой ТМ свидетельствует не только регулируемое актами купли-продажи землевладение, но и продолжительное обладание темниковскими князьями, в их бытность российскими подданными, иммунитетом (совокупностью прав осуществлять в своих владениях определенные государственные функции без вмешательства центральной власти), близким к удельно - княжескому русских земель того времени, что видно из жалованных грамот XVI-начала XVII в. В грамоте 1539 г., предоставлявшей Еникею административно-судебную власть над Темниковом "по старине", норматив этот говорит о сохранении за Еникеем_, именуемым русскими летописями "князем Темниковским", полного объема суверенных прав монархов Темниковского княжества, касающихся внутренней жизни его автохтонного населения. Не случайно "грамоты жаловальные мещёрских князей" в последней четверти XVI в. хранились и описывались вместе с договорными грамотами великих князей и жалованными грамотами удельным князьям (18);
6. Первым картографическим отражением существования ТМ является карта А. Дженкинсона 1562 г., зафиксировавшая политическую ситуацию 1496-1497 гг.: между Россией и Казанским ханством изображена Мордовская земля (19) ;•
7. Последовательность изменения владельческой принадлежности земель Окско- Ценско - Сурского междуречья: а) в последней трети XIV -начале XV в. в состав владений Бехана и его наследников вошли земли cеверо - западного улуcа Золотой Орды вместе с его административным центром Мохшей, или Наручадью (находился на месте с. Наровчат Пензенской обл.), одним из крупнейших городов Орды и, возможно, ее столицей в первые годы царствования Узбека (судя по материалам раскопок А.Е. Алиховой, город погиб на рубеже XIV и XV вв. от сильнейшей эпидемии, вероятно, той же, которая уничтожила Сараклыч); приокские территории страны отторгнуты Московским и Рязанским княжествами, б_) в конце ХУ-начале ХУ1 в. некоторые западные и северо - западные территории ТМ проданы Московскому и Рязанскому княжествам; западные и юго-западные территории страны присоединены к Московскому княжеству в результате перехода некоторых темниковских князей со своими землями на службу к московским государям, в) в 1504-1526 гг. в состав России вошла основная часть Темниковского княжества, вероятнее всего, по мнению авторов, в 1523 г., когда для этого сложился наиболее полный комплекс объективных предпосылок. (20)

Документально подтверждаемая принадлежность к ТМ отдельных местностей:

1. Бассейн нижней Цны - западная часть наследственного княжения (Каняловский беляк, или Каняловская Мордва) одной из отраслей Беханидов с рубежа XV и XVI вв. до 1610-х гг.;
2. Бассейн верхней Цны и земли к югу от него - княжение (Кершинский беляк, Кершинская Мордва; с 1631 г. - Верхоценская дворцовая волость) Беханидов с начала ХУ1 в. до 1622 г.;
3. Кадомский край - в основном наследственные княжения (Кадомская Мордва, Стялдемская Мордва и другие беляки) темниковских князей, в т. ч. Беханидов, в течение всего ХУ1 в.;
4. Арзамасский край - часть ТМ на 1530 г. Русское войско, возвращаясь в этом году из похода на Казань, шло "на украины муромcкие и на темниковекие местаи. Путь из Мурома в Казань проходил тогда через район будущей русской крепости Арзамас. Обозначение района темниковскими местами свидетельствует о его принадлежности к ТМ, причем нет оснований считать эту принадлежность иной и во времена независимости Темниковского княжества от России, т. е. с конца XIII в. до 1523 г.;
5. Алатырский край - княжения темниковских князей, в т. ч. Беханидов, в XVI - начале XVII в. Ретроспективный анализ писцовых книг 1620-х гг. также приводит к выводу о принадлежности территории Алатырского у. к ТМ;
6. Верхнее Посурье - Кучуков беляк (он же Сурский беляк, или Ихретинская Мордва); дававшийся в княжение и ясак грамотами 1530- 1576 гг. сначала поступившему на русскую службу казанскому князю, а затем нескольким Беханидам; локализован по найденной В.В. Первушкиным указной грамоте Симеона Бекбулатовича от 2 апреля 1576 г. (21). Существование беляка опровергает мнение о незаселенности Верхнего По-сурья в XV - XVI вв.
Интенсивно развивавшийся в постсоветской России регионализм (новый строй коллективного мышления) предполагает наличие в обществе нестандартных представлений не только о характере современного бытия, но и о путях исторического развития. Поэтому появление разработанной авторами принципиально новой концепции средневековой истории ТМ оказалось весьма своевременным.
Предыдущее для территории России открытие неизвестного ранее средневекового государственного образования было сделано в начале 1980-х гг. В.А. Кучкиным, обосновавшим существование на Кубенском озере (Вологодская обл.) в конце XIV -1-й трети XV в. Бохтюжского княжества. Это событие вызвало большой научный интерес уже в силу своей редкостности. Открытие ТМ также привлекло внимание специалистов и общественности. Изыскания авторов печатались, а их работы, опубликованные в Пензе, перепечатывались в соседних субъектах федерации.
На концепцию авторов не последовало ни одного научно обоснованного возражения со стороны историков региона, т. е. существование Темниковского княжества до сих пор никем не оспорено. Концепция принята, по запросу руководства Пензенской обл., Институтом российской истории РАН в лице председателя Археографической комиссии РАН, академика РАО С.О. Шмидта, главного научного сотрудника института, д.и.н. Я.Е. Водарского и старшего научного сотрудника института, д.и.н. О.А. Шватченко. Их заключение от 22 октября 1998 г. гласит: "Рассмотрев представленное администрацией Пензенской области обоснование времени присоединения Пензенского края к Российскому государству <...> считаем возможным принять условной датой присоединения Пензенского края 1523 год <...>".
Факты, на которых базируется концепция авторов,, вступая друг с другом в системные отношения, образуют совокупность знаний, позволящую нетрадиционно решать вопросы средневековой истории региона в сфере топонимики, этнонимики,, социальной истории (например, о происхождении мордовской вотчины и статусе этнических мордовских князей); этнической истории автохтонного населения и многие другие_, а также по-новому взглянуть на некоторые проблемы истории Золотой Орды. Значение концепции., включающей в себя вопрос о первоистории Пензы, и в том, что она пробудила интерес широких слоев пензенцев к древней истории своего края и к средневековой истории вообще, выступила в качестве алътернативы некоторым стереотипам и мифам общественного сознания - порождениям определенных кулътурных, идеологических и политических установок далекого и совсем близкого к нам прошлого, продемонстрировала возможности генеалогического метода в исторических исследованиях. В перспективе концепция открывает возможности для установления реалий культуры, вплоть до выявления архетипических черт массового сознания русского, татарского, мордовского и иного населения, происходящего от жителей средневековой ТМ.
Концепция авторов может быть эффективно использована в качестве действенного инструмента региональной политики, так как осознание населением реалий политической и этнической истории ведет к становлению межэтнической региональной традиционной культуры на совершенно новом, высшем уровне, что чрезвычайно актуально в условиях нынешней российской социальной и межнациональной напряженности.

Источники

(1) Зимин А.А. Витязь на распутье: Феодальная война в России в XV в. М., 1991, с.12, 28.
(2) Рыбаков Б.А. Русские карты Московии ХV-начала ХVI века. М., 1974, с.45, 92.
(3) Цит. по кн.: Каштанов С.М. Актовая археография. М., 1998, с.299.
(4) Полесских М.Р. Древнее население Верхнего Посурья и Примокшанья: Археологичеcкие очерки. Саратов - Пенза, 1977, с. 66.
(5) Кизилов Ю.А. Земли и народы России в XIII-ХУ вв. М.,1984, с. 74.
(6) Навеки вместе. Сб. / Под ред. М.Ф. Жиганова. Саранск, 1985, с.36.
(7) Лебедев В.И. Легенда или быль: По следам засечных сторожей. Саратов - Пенза, 1986, с.12.
(8) Абрамов В.К. По следу времени: Исторические очерки. Саранск, 1991, с.61, 63, 72.
(9) 3аварюхин Н.В. Очерки по истории Мордовского края периода феодализма. Саранск, 1993, с. 21 - 24.
(10) Похлебкин В.В. Внешняя политика Руси, России и СССР за 1000 лет в именах, датах, фактах. М., 1992, с. 139.
(11) Материалы экспертной комиссии по школьному учебнику "История Пензенского края с древнейших времен до середины XIX в.". Пенза, 1998.-(Пензенский краеведческий листок: Научное продолжающееся изд. Пенз. отделения Историко-родословного общества в Москве. Вып.2).
(12) Ленин В.И. Полн. собр. соч., т. ЗО, с.351.
(13) Баязитов Р.Ж., Макарихин В.П. Восточная Мещёра в средние века: К вопросу этногенеза татар в Нижегородском крае. Ниж. Новгород, 1996; Они же. Нижегородские татары-мишари в Новое время. Ниж. Новгород, 1996.
(14) Каменцева Е.И., Устюгов Н.В. Русская сфрагистика. Изд. 2-е. М.; 1974, с.9-11.
(15) Лебедев В.И. Пензенский край в период господства монголо - татарских завоевателей (ХIII-1-я половина ХVI в.) . // Очерки истории Пензенского края (с древнейших времен до конца XIX в.). Саратов - Пенза, 1973, с. 13; Белорыбкин Г.Н. Золотая Орда.//История Пензенского края ..., с.62, 64.
(16) Воронин И.Д. Достопримечательности Мордовии. Саранск, 1982, с. 95, 102, 105.
(17) Госархив Пензенской обл. (ГАПО), ф.196 (Пенз. дворянское депутатское собрание), оп. 2, д. 1136; л.8-9.
(18) Описи Царского архива ХУ1 в. и архива Посольского приказа 1614 г. / Под ред. С.О. Шмидта. М., 1960, с. 32; Опись Государственного архива конца XVI в./Публ. И.А. Балакаевой, вступит. ст. С.О. Шмидта. // Археографический ежегодник за 1974 г. М., 1975, с. 348.
(19) Рыбаков Б.А. Указ. соч., с.24, 27, 36, 42; Его же. Географические знания. //Очерки русской культуры ХУ1 в. 4.2, с.220. М., 1977.
(20) Первушкин В.В. Пензенский край как часть Темниковской Мещёры в ХIV-начале ХVII века. // Новая биржевая газета (Пенза), 1996, № 46, 12 ноября, с. 2; № 47, 14 ноября, с. 4; № 48, 19 ноября, с. 2; № 49, 21 ноября, с.4; Головина А.Ф. Краеведческая сенсация. // Там же, № 55, 17 декабря, с.2; № 56, 19 декабря, с. 4; Шишлов С.Л. К проблеме этнической истории Примокшанья. // Российская провинция: история, культура, наука. Материалы II-III Сафаргалиевских научных чтений. Саранск, 1998, с. 90 - 92; Первушкин В.В. К вопросу политической истории Темниковской Мещёры XIV-начала XVII в. // Там же, c. 93-95; Шишлов С.Л. Науке нужны факты, а не "мнения". // Пензенская правда, 1999, № 16, 12 февраля, с. 2.
(21) ГАПО, ф.196, оп.2, д.3009, л.4-4об. Копия с подлинника исполненная и заверенная в 1785 г. в Верхнеломовском нижнем земском суде; Пекный А.И. Год рождения Пензы - 1530 ? // Наша Пенза, 1999, № 44, 29 октября, с. 6.


Авторы

Шишлов Сергей Львович,
член совета Российской генеалогической федераций, член правления Историко-родословного общества в Москве и председатель его Пензенского отделения
Первушкин Вадим Владимирович,
ученый секретарь Пензенского отделения Историко-родословного общества в Москве, аспирант Пензенского госпедуниверситета
Почтовый адрес ПО ИРО: 440047, Пенза-47, а/я 1728
http://www.pole.tl.ru/content2/2002103101.htm

 

Обсудить на форуме

 

Куда можно пойти учиться лучшие цены в москве, куда можно пойти учиться контакты.

Hosted by uCoz