UCOZ Реклама

Татарская часть московского целого

Некогда мощные национальные общины, существовавшие в столице, постепенно размываются. И процесс этот, видимо, необратим

Алла Астахова

Во внутреннем дворе мечети готовятся к празднику Курбан-байрам. (Фото: Александр Сорин)

Утро праздника Курбан-байрам у Соборной мечети в Выползовом переулке, где собираются московские татары, сначала кажется буднично-серым. Прохожий, случись он здесь в такую рань, удивится лишь необычному скоплению нищих у ворот. Позже приметой праздника станут бесчисленные ковры, коврики, дорожки. Все утро их будут раскладывать и раскатывать вокруг мечети. Зачем? Это станет ясно, когда разнесется призыв муэдзина к молитве лАллах акбар╗. В мечети вскоре не останется места. Тогда степенно, без давки мужчины начнут устраиваться для молитвы на улице, на коврах, расстеленных внутри ограды. Но места не хватит и там: прибывающие толпы вскоре заполнят все пространство вплоть до подъездов близлежащих домов. Многие молящиеся станут на колени прямо в снег.

Через несколько часов многотысячная толпа распадется, десятками ручейков потечет обратно. Обычные горожане войдут в метро и троллейбусы, растворятся в уличной суете. Они - москвичи, как и все, но каждый твердо знает про себя, что он татарин. А вот что знаем о них мы?

На русской службе

лМефтахудын сидел в дворницкой, повторял наизусть русскую азбуку, иногда сбиваясь и заглядывая в букварь...╗ Не такими ли, как этот, комично коверкающий русские слова школьный дворник из пантелеевской лРеспублики Шкид╗, представлялись татары многим москвичам, выросшим в довоенных и послевоенных коммуналках? Дворники и носильщики, мусорщики, банщики, старьевщики Ц многие уверены, что и в дореволюционной Москве это были типично татарские профессии, а сами татары составляли значительную часть жителей столицы. На самом деле это не так. лВплоть до 60-х годов XIX века татарская община Москвы была совсем небольшой Ц от 300 до 600 человек, Ц говорит Дамир Хайретдинов, аспирант Института этнологии и антропологии РАН. Ц К началу XX века она выросла почти до шести тысяч, но и это составляло лишь полпроцента от всего населения города, которое в те годы росло бурными темпами, Ц достаточно сказать, что на рубеже веков немногим более четверти жителей столицы были коренными москвичами.

Татарской истории столицы не менее пяти веков. Когда-то в Первопрестольной селились татары-переводчики Посольского приказа (отсюда и названия татарских улиц в Замоскворечье). Не они ли ввели в Москве XVI века моду на татарские тюбетейки Ц тафьи? Стоглав, церковно-земский собор 1551 года, заклеймил этот лпоганский обычай╗, потому как лчюже есть православным таковыя носити╗. У митрополита Филиппа даже возник как-то конфликт с Иваном Грозным из-за опричника, явившегося в церковь в тюбетейке.

Из татарских ханств в Москву постоянно наезжали князья. Их брали на службу, женили на русских девицах, оделяли землями Ц так возникли многие русские дворянские роды, например князей Юсуповых. Испанский посол уже в начале XVIII века писал об одном из братьев Юсуповых, что он ли поныне магометанин╗. В конце XVIII века в Москве стали селиться купцы-татары из бывших казанских и касимовских князей, отказавшихся принять православие и потому лишившихся наследственных привилегий и земель. лДля них даже название специальное придумали Ц лчабатала мурза╗, дворянин в лаптях, Ц говорит Шамиль Мухамедьяров, старший научный сотрудник Института российской истории РАН. Ц Надо же им было зарабатывать себе на хлеб! Вот они и занялись торговлей╗. Поначалу торговали лвосточным╗ товаром. Потом стали открывать постоялые дворы, гостиницы, рестораны. Держали в Москве ломовой извоз и мясные лавки.

К 1882 году почти 40% московских татар принадлежали торговому сословию. Лишь 6,8% занимались лчерным трудом╗. Много солдат-татар было в расквартированных в столице частях. лТатарин в русской армии Ц довольно типичное явление, Ц говорит Сагит Фаизов, редактор отдела документальных публикаций журнала лОтечественные архивы╗, автор книги лИслам в Поволжье╗. Ц Вспомните, кого прогоняли сквозь строй в толстовском лПосле бала╗ Ц татарина╗.

Прежде чем стать главным имамом домодедовской общины, Анвар Юнеев двадцать лет прослужил в гражданской авиации: "молиться можно и в кресле пилота" (Фото: Александр Сорин)

От голода и коллективизации

По самым скромным подсчетам, татар сейчас в Москве не менее 250 тысяч. Практически все они Ц потомки тех, кто попал в столицу уже после революции. Ехали сюда в основном сельские жители из Пензенской и Нижегородской областей, так называемые лмишары╗ (их диалект заметно отличается от казанского, ставшего основой татарского литературного языка). Гнало их в город то же, что русских, украинских и всех прочих крестьян Страны Советов, Ц голод и коллективизация. лМой отец в 20-е годы был наркомом здравоохранения Татарской республики, Ц рассказывает Шамиль Мухамедьяров. Ц В Поволжье тогда свирепствовал голод. Многие татары уезжали из родных мест, потому что нечего было есть. Только с голодом справились Ц отцу даже дали за это орден, Ц началось раскулачивание. И люди бежали уже от этой беды╗. Позже жителей татарских деревень стали зазывать на лстройки века╗. лПоволжские татары уезжали чаще всего в Донбасс, Каменец-Подольский и Москву, Ц говорит Сагит Фаизов. Ц Многие тогда подались в столицу на строительство метро╗.

Приезжим провинциалам нужно было как-то зацепиться в столице, получить жилье, так что особенного выбора у них не было. лМои родители с 1919 года жили в Москве, Ц говорит Флера Селиховская, заместитель председателя Комитета солдатских матерей. Ц Работали дворниками. Иначе как смогли бы они получить свою комнатку в полуподвале? Среди наших знакомых было много таких╗. То, что среди дворников оказалось так много татар, не было ни проявлением чьей-то злой воли, ни свидетельством особой любви этого народа к метле и лопате. Скорее сыграли роль крепкие земляческие связи. Ведомственную лдворницкую╗ жилплощадь в Москве получить было не так-то легко, и уже обосновавшиеся в столице татары, как могли, помогали приезжавшим в город сородичам.

Попав в Москву, сельские жители столкнулись с нравами улицы. лПомню, как двое мальчишек принялись дразнить меня: лСвиное ухо, свиное ухо!╗, Ц рассказывает Селиховская. Ц Загнут кусочек полы пальто и показывают мне из кулака. Я никак не могла понять, что они имеют в виду. У меня ведь уши нормальные, круглые... Может, поэтому некоторые и стеснялись своей национальности? Одна моя подруга придумала себе русское имя и очень сердилась, если где-нибудь в трамвае я случайно называла ее настоящим, татарским. У меня этого не было╗.

В плавильном котле

Сейчас среди коренных москвичей настоящего, то есть соблюдающего традиции своего народа, татарина найти непросто. Саша Мустафин Ц один из таких последних могикан. Он с гордостью говорит: лДа, я московский татарин╗. Когда-то его родители приехали в Москву на строительство метро. лПотом отец устроился кочегаром в домовой котельной на Самотеке. Он был мастером на все руки, не отказывался ни от какой работы. Так что мы жили хоть и небогато, но все у нас было╗. У Саши трое детей. Свою семью он считает вполне традиционной: лДома говорим только по-татарски, соблюдаем все наши обычаи. Вот сын скоро женится Ц друзья ко мне уже напрашиваются на лниках╗, венчание╗. Саша Ц первоклассный дамский парикмахер, от клиентов отбоя нет. Однако в самое горячее время Ц вечером в пятницу Ц его не застать в салоне. Совершив омовение и прихватив лкяпяч╗, специальную тюбетейку для мечети, он спешит на пятничный намаз.

Именно религия, по мнению Дамира Хайретдинова, долгие годы не давала татарам окончательно раствориться в московском лплавильном котле╗. Чтобы встретиться с земляками, поговорить на родном языке, достаточно было переступить порог мечети Ц до недавнего времени практически все, кто приходил сюда, были одной национальности. лГоворите по-мусульмански!╗ (то есть по-татарски), Ц одергивали в Соборной мечети (до 1994 года единственной действующей) тех, кто забыл лоставить у входа╗ русскую речь. Проповеди произносились только по-татарски. В дни праздников у ограды мечети выстраивались лдежурные╗ с коробками, куда собирали благотворительные деньги Ц лсадака╗ Ц для разбросанных по всей России сельских мусульманских общин. Вокруг каждого такого лдежурного╗ обычно собирались те, кто был родом из соответствующей деревни. лЯ из религиозной семьи, с детства хожу в мечеть. Двадцать лет пролетал в гражданской авиации, но всегда жил как мусульманин, Ц рассказывает Анвар Юнеев, имам-хатыб (главный имам) мусульманской общины в подмосковном Домодедове. Ц Молиться можно и сидя в кресле пилота. Пост я тоже держал, не ел и не пил от восхода да заката, хотя день в полете мог быть то длиннее, то короче╗.

Еще одна традиция, которая объединяла и объединяет мусульман, Ц меджлисы, религиозные собрания. лУ нас такой обычай: по любому поводу Ц родится человек, умрет, женится, горе у него, праздник Ц нужно пригласить людей, Ц говорит Анвар Юнеев. Ц Раньше мы жили в районе зоопарка, вокруг было много родственников. Жили все в основном бедно, но очень сплоченно. Помню, ложек не хватало, чашек, тарелок, чтобы меджлис собрать. Так каждый нес с собой все, что у него было╗.

Цементировал общину не только ислам. Ассимиляции препятствовал постоянный приток новых переселенцев из татарских сел, не прекращавшийся вплоть до 60-х годов, Ц лдеревенские╗ не давали забыть лмосквичам╗, не так давно приехавшим из тех же сел, родной язык и традиции. Но даже когда этот приток почти прекратился, большинство татар продолжали поддерживать связь с сельской родней. лЛето мы, дети, всегда проводили в деревне, Ц рассказывает тридцатилетний Булат, родившийся в Москве, юрист. Ц Только сейчас я стал понимать, как много это значило для меня. Кем я был при моем московском воспитании? Обыкновенным советским мальчиком. Нет, конечно, я знал, что я татарин, что у меня татарская семья, но это в общем-то не имело большого значения. Только благодаря деревне я сносно говорю по-татарски, знаком с нашими традициями. К тому же в деревне со мной всегда отдыхали двоюродные братья. Теперь это мои близкие люди. У нас, татар, особое отношение к родственникам. Если кто-то из них обратится ко мне за помощью и я могу это сделать, я обязан помочь во что бы то ни стало. Почему многие из моих знакомых татар хотят все-таки жениться на своих? Совсем не из-за национализма. Психологических трений меньше. Русской девушке, да еще москвичке, трудно будет объяснить, почему я, если хоть немного понимаю в моторах, должен в свой единственный выходной ковыряться в машине какого-то дальнего родственника. Но для меня это важно. Помните притчу про прутики и веник? Я ведь тоже могу опереться на родных в любую минуту! В нашем теперешнем мире, где каждый сам за себя, такие вещи многого стоят. Жаль, что современные дети уже не получат этого опыта. Такой деревни, в которую мы когда-то ездили летом, больше нет. Вы ведь знаете, во что превратилась село╗.

Судьба татарской деревни та же, что и русской. Самая активная часть жителей уехала, старики поумирали, дома заколочены. Ездить на лето стало не к кому. Сможет ли 250-тысячная татарская община Москвы сохраниться как целое в отрыве от деревенских корней? Социологи полагают, что процесс ассимиляции с середины 90-х стал необратимым. лНикакими искусственными мерами его не остановить, Ц считает Сагит Фаизов. Ц Язык и культуру можно сохранить только естественным путем. Вот если бы татары жили в Москве относительно компактно... Но это все из области фантастики╗.

Правда, в последние годы на юго-востоке Москвы стал складываться новый лтатарский угол╗ Ц стихийно, само собой так получилось. Район этот не престижный: в нем селятся в основном лновые москвичи╗, среди них много татар. Татарское Кузьминское кладбище существовало здесь давно. А три года назад в Люблино открылась школа № 1186 с татарским этнокультурным компонентом образования. лНамерения открыть нашу школу именно в этом районе ни у кого не было, Ц говорит ее директор Лемма Гирфанова. Ц Но здесь и вправду много татар Ц недостатка в учениках нет. Многие родители возят детей издалека╗. Татарский язык дети начинают учить с первого класса, почти все с нуля. В единственной на всю Москву татарской школе всего 180 мест, так что вряд ли она сможет как-то повлиять на языковую ситуацию в татарской общине.

Еще один фактор, ускоряющий ассимиляцию, Ц рост ксенофобии и антиисламских настроений в обществе: дети и внуки вчерашних дворников, которые сегодня заканчивают вузы и аспирантуру, совсем не хотят, чтобы кто-то из их знакомых и коллег мог воспринять их как людей, хотя бы в каком-то отношении стоящих лпо ту сторону баррикад╗. лДаже не могу сказать, что я вошел в русскую культуру. Я в ней, я делаю эту культуру, Ц говорит известный врач-татарин. Ц Да, кровь тянет. Я ощущаю себя татарином, когда смотрю на родителей, когда вижу, как они стареют... Но никакого особого отношения к людям своей национальности у меня нет╗.

11.03.02 г.   

Еженедельный "Журнал", № 009 , от 30.11.02 г.

 

Hosted by uCoz