UCOZ Реклама
Заказать свадебное белье купить. . субалин инструкция

 

Когда республики были большими

Лев Овруцкий

(из книги «Когда республики были большими» (Казань, Идел-пресс, 2004).

 

Не будь асимметричным

 

Шаймиев рассказывает Рашиду Галямову о своем отношении к Андрею Сахарову. То же он лет десять назад рассказывал и  мне. Полагаю, искренность его не подлежит сомнению. Больше всего его поразило, что у Сахарова всё – деньги, награды, статус – было, а он ради защиты прав человека от всего отказался.

Любопытно, как бы отнесся Шаймиев к появлению кого-то, подобного Сахарову, в сегодняшнем Татарстане? Вообразим: нашелся человек, бесстрастно погружающий персты свои в наши язвы. Стал бы Шаймиев восхищаться им? Причем при жизни, а не после смерти?

Наверное, определяющим был бы мотив. То есть, а вот мы сейчас поглядим, от чего этот диссидент отказался. Скорее всего, разведка донесла бы, что ни от чего. Напротив, нашли бы изъяны в его прошлом. Может, слямзил чего? А в молодости от жены своей, товарища Парамоновой,  не погуливал? Либо связали бы его выступления с тайным намерением стать депутатом или, пуще того, президентом. Разве не криминал? Увы, нет сахаровых в своем отечестве. И быть не может. 

 

***

В преамбуле к Конституции РТ записано, что она принята именем не только многонационального народа Татарстана, но и всего татарского народа. В соответствии с этим официальная Казань не упускает случая резко возразить официальной Москве всякий раз, как та покушается на права татар. В то же время Казань отмалчивается, когда речь заходит о грубом ущемлении татар в Башкирии.

Например. Фарид Мухаметшин заявил: «Государственный Совет РТ без внимания эту проблему не оставил и принял специальное обращение к парламентариям Башкортостана. Это очень серьезный шаг. Это больше, чем лозунги, чем какие-то крики, которые раздаются в общественных организациях – это позиция государства.

Диктовать в этом вопросе никто не имеет права. Татары Башкортостана – это граждане Башкортостана, и они живут по конституции Башкортостана. Откликаясь на их апелляции к Татарстану как к своей исторической родине, мы вынуждены ограничиться добрыми пожеланиями и рекомендациями. Любой протест на уровне государственной власти называется вмешательством в дела суверенного государства».

Для пущей убедительности он прибег к аналогии с нашей такой непростой семейной жизнью, резонно предположив, что, «если сосед начнет вам рекомендовать, как обращаться с вашей женой, думаю, вам это не очень понравится».

По той же аналогии Москва – «глава семейства». Однако ей рекомендовать, как обращаться с «детьми», очень даже позволительно. И неважно, понравится ли это им. Нравится, не нравится – терпи, моя красавица.

 

***

В чем привлекательность унитаризма? Он прост и потому доступен пониманию. Все одинаково бесправны – к этому россияне приучены своей многовековой историей. И винить их в том  нельзя, как невозможно упрекать бревно за то, что оно недостаточно одушевлено. Как только высунется кто, тотчас получает по кумполу – асимметрия! И все этому очень рады, потому как – справедливо. Действительно, ну чем ты лучше других?

 

***

Почему меньшинства (расовые, национальные, сексуальные) более наклонны к демократии? Потому что только та служит инструментом, позволяющим защититься от подавления подавляющим большинством. Почему нерусские в России более восприимчивы к федерализму? По той же, «инструментальной»,  причине, а вовсе не потому, что русские отравлены имперским духом.

Какой-нибудь брянский крестьянин (имя ему легион), никогда не выезжавший далее райцентра, рассуждает так: «И чего это татарам неймется? Выдумали, понимаешь, суверенитет и носятся с ним, словно с писаной торбой». Тут не имперский дух, а жестокость слепого, желающего – во имя эгалите и фратерните! – выколоть ближнему глаз.

Кажись, Ларошфуко заметил: «Мы стоим за справедливость, ибо опасаемся подвергнуться несправедливости». При кажущейся тавтологичности – глубокая мысль, которую полезно усвоить всем, кто кичится своим федерализмом, как личной заслугой. С точно такими же основаниями брянский крестьянин может гордиться своим естественным и даже врожденным унитаризмом. Чтобы возвыситься над унитарным инстинктом, собирающим нас в стадо (но в то же время – и в государство!), потребно воображение. А воображение невозможно развить без чтения или, беря шире, без образования и культуры. Наконец, как задумаешься о просвещении брянского колхозника, так махнешь рукой.

 

***

 Феномен Муртазы Рахимова. Отнюдь не будучи ни демократом, ни федералистом и преследуя исключительно свои корыстные интересы (сейчас это ясно даже Хакимову), он выступал за федерализм и тем самым объективно способствовал укреплению демократии. С другой стороны, он компрометировал и скомпрометировал  федерализм, ибо все понимают, что тот для него был просто прикрытием.

 

***

Подход Хакимова: стабильность выше демократии. Хорошо, что этого принципа не держались российские демократы конца 80-х – начала 90-х. А то – где и кем был бы сейчас Хакимов? Но если принцип не универсален, мы имеем дело с двойным стандартом. Отсюда проистекает необычайная смелость Казани, когда речь идет о переустройстве России, и сугубая осторожность при реформировании государственных институтов Татарстана.

Вовне – всего важнее демократия, а для внутреннего употребления – стабильность. Как остро критикуют Думу! Как громко хлопнули дверьми, покидая Совет Федерации! Но, коснись нашего Кабмина иль Госсовета, – полная и совершенно стабильная тишина. Как приговаривал гоголевский Поприщин, вздыхая по дочке Его Превосходительства: «Т-с-с, молчание».

 

Уроды и джигиты

 

Бытовое, тем и страшное, явление: многие русские противятся тому, чтоб их дети учили татарский язык. Между тем я вижу массу причин учить его и не вижу ни одной, чтоб не учить.

Плохо преподают? Разумеется. А тригонометрию – хорошо? А химию? А, наконец, русский? Покойный Игорь Литвинов (автор известной методики преподавания татарского языка) говорил, что методика – самая трудная на свете вещь, вот почему ею пренебрегают.

Судятся. Угрожают дойти до Конституционного суда. Как это ранит чувства татар, не думают. Мне, человеку русской культуры, за нее совестно. Стал бы Толстой, Чехов или Ленин возражать против изучения татарского? Сначала жгли огнем и вырубали мечом, затем третировали, дискриминировали, принуждали текст новогодней открытки – из трех слов! – согласовывать в ЦК, а теперь говорят: нашим детям ваш язык не нужен. Очень умно и чрезвычайно деликатно.

Вот уж что я безо всякого снисхождения отправил бы на вечную каторгу, так это бестактность, а заодно и тангенсы с котангенсами. Но на них, к сожалению, в Конституционный суд не пожалуешься.

 

***

Соотношение федерализма и демократии. Казалось бы, аксиома: чем больше федерализма, тем сильнее демократия. Но во времена Ельцина федерализма было больше, однако законодательно закрепленной демократии в республике было много меньше. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить конституции 1992 и 2002 годов. То есть, несомненно, прямая зависимость меж федерализмом и демократизмом существует, но она видна не тотчас, а прослеживается на периоде большой протяженности, который нужно суметь еще прожить и осмыслить.

 

***

  Парадокс: Ельцин дал Татарстану волю, но татарская деревня на президентских выборах-96 голосовала против него. А Путину инкриминируется, как выражаются националы, «накат на республику», однако татарская деревня весной 2001 года его дружно поддержала. Быть может, здесь дело в такой латентной переменной, как «массовые ожидания». От Ельцина ждали большего, от Путина – меньшего. В первом случае были разочарованы неприятно, во втором – приятно. Мог бы ведь, манкурт этакий, согнуть нас в бараний рог, но удовлетворился небольшой кровью из носа. Покорнейше благодарим, оченно вами довольны. Одобряем-с. 

 

***

«Этнический принцип построения федеративного государства неизбежно рождает этнический национализм, который в сущности своей противоречит истинному федерализму».

То, что здесь переставлены местами причина и следствие, не подлежит сомнению. Вот почему необходимо внимательно вслушиваться в национализм,  отбрасывая, разумеется, его невежество, глупости, склонность к демагогии и шантажу.

 

***

Заблуждение думать, будто этническая государственность выгодна лишь республиканским элитам. Ошибка в преувеличении, в словечке «лишь». Да, элитам – выгоднее всех прочих. Но парадокс в том, что то же самое можно сказать о любом государстве.  Кому, к примеру, выгодно наличие государственности у России? Разве не тем, кто занимает в ее руководстве ключевые посты? В то же время невозможно отрицать, что существование, скажем, Республики Татарстан выгодно не только ее элите, но миллионам татар, живущих как на его территории, так и вне ее. Хотя, конечно, в меньшей мере.

 

***

Говорят, плохо, если Конституция Татарстана будет точной копией российской. При этом, ничуть не смущаясь, готовы переписывать целые главы из европейских хартий. Вот была бы наша Конституция буквальным сколком с германской или швейцарской, всех бы это только порадовало. Стало быть, суть претензий не в форме, а в содержании. Не в том, что она вообще на кого-то похожа, а в том, что в частности похожа не на того, на кого следовало бы. Вот и давайте речь вести о том, что вам не нравится в российской Конституции.

 

***

Читаю в «Звезде Поволжья»: дескать, как славно бы нам учредить нечто вроде конфедерации с Башкирией, ведь у нее есть государственная граница с Казахстаном. Тогда бы мы с Россией могли бы по-другому разговаривать.

Конечно, мечтание наивное, но какое характерное! И после этого удивляются, что федерализм казанского разлива россиянами как-то не воспринимается.

Представим себе акционерное общество, в котором один из участников всякий раз, как возникает недоразумение или конфликт, с металлом в голосе дает понять, что в любую минуту готов изъять свои активы и удалиться восвояси. Да, безусловно, это его право, оно предусмотрено уставом, но вопрос, может ли такое акционерное общество нормально существовать и развиваться? И что вследствие таких угроз происходит с доверием – оно укрепляется или ослабляется? А как без доверия строить наше АО, то бишь федеративное государство?

 

***

Хакимов: есть две силы – унитаристы и федералисты. Это грубое упрощение, игнорирующее градации и оттенки. Пример – различие между московскими и казанскими федералистами. Первые ради единства и целостности России готовы пожертвовать суверенитетом Татарстана. Вторые ради суверенитета Татарстана готовы пожертвовать единством и целостностью России. Возможно, и те, и другие правы.

 

***

 

Разговор с Р. Н., одним из лидеров ТОЦ:

Если исполнится ваша мечта и Татарстан отделится от России, каков будет статус русских?

Как в Эстонии.

Но там-то они вроде граждан второго сорта?

Однако никто из них не уезжает.

Из Америки негры тоже не уезжали. Всего несколько тысяч переселилось в Африку, основали там Либерию, остальные остались.

Вот и русские у нас останутся.

А как же права меньшинств?

При чем тут меньшинства? Не надо передергивать. У нас демократия: решения принимаются большинством голосов, меньшинство подчиняется. А вы как хотели?

Вы уверены, что соберете большинство?

Не забывайте, в Татарстане 52 процента татар.

Все ли они согласятся, чтобы русские стали гражданами второго сорта?

Манкуртов, конечно, много. Но мы над этим работаем.

 

***

На ту же примерно тему высказывание в «Звезде Поволжья», которую душевно люблю за то, что она рисует, возможно, совсем того не желая, клиническую картину национализма, невежественного до примитивности. Один автор, представившийся специалистом не то по логическим системам, не то по логистике, пишет: пока русские будут рожать по одному уроду, наши красавицы родят пятерых-семерых джигитов. Таким образом, экстраполируя этот демографический расклад, всего через несколько поколений русская Россия трансформируется в Россию татарскую. Не возражаю. Правда, при условии, что будущие джигиты не станут увлекаться логическими системами. И на всякий случай –  логистикой.

***

   

Националы, словно попки, твердят две взаимоисключающие вещи. С одной стороны, татары – один из государствообразующих народов России. С другой, татарам от России нужно отделиться.

 

***

 

Сначала, в конце 80-х – начале 90-х, говорили: нам нужен статус союзной республики, потому что дружить могут только равные. Справедливо? Еще бы.

Затем стали требовать неравного, асимметричного, «особого» статуса. А это как? Это еще справедливее. Почему? Потому что равные – как могут дружить? Нет, без нашей подчеркнутой особости дружить Татарстану с прочими, ординарными, субъектами федерации никак нельзя.

Вы хоть пробовали?

Да чего тут пробовать? Знаем ведь наперед, что не получится.

Что русскому человеку, надышавшемуся имперским ипритом, остается делать? Снимает он эту лапшу с ушей, изумленно разглядывает ее и восхищается: так вот ты какой, федерализм… Мы, конечно, таковского федерализму-то понимать могём. Чего ж в ём, растуды его в качель, непонятного-то?

 

Последний Муртазин

 

Русский человек способен отрефлектировать, почему он обижен на Америку. Но проникнуться, чем Россия обидела татар и другие меньшинства, ему трудно.

  А на Россию-то за что дуетесь? Она-то чего вам дурного сделала?

Точно так я встречал множество добропорядочных русских людей, которые искренне отрицали бытование у нас антисемитизма. Дефицит эмпатии, что ли? Не знаю. Однако с этим надо уметь жить.

 

***

Подозревают то, чего не понимают, и отказываются понимать то, что мнится подозрительным. Отсюда упреки в татарофобии, накате на республику, антитатарском заговоре. Тем самым проблемы из сферы политической (обычный конфликт интересов, который обсуждается и разрешается) переносятся в сферу ментальную (неразрешимый конфликт ценностей). Проще говоря, если ты, неважно, с основанием или без, критикуешь Шаймиева и Мухаметшина – значит, не любишь татар.

Но разве моя вина, что во главе республики стоят Шаймиев и Мухаметшин, а не, к примеру, Иванов с Сидоровым или  Абрамович с Ходорковским? Впрочем, во втором случае меня наверняка сочли бы русофобом, а в третьем – антисемитом.

 

***

Утверждали: мы, дескать, взяли на себя функции федерального центра, ибо тот ослаб и не мог их исполнять. Прекрасно, но почему вы не вернули ему эти функции, когда он окреп и недвусмысленно потребовал их возврата? Отчего предпочли маневрировать, лавировать, хитрить, изворачиваться, лгать и запираться?

На одну из версий ответа, возможно, проливает свет откровение Хакимова (1999 г.). Он возражал против приведения Конституции Татарстана в соответствие с российской, настаивая, что они должны двигаться навстречу друг другу. Я спросил:

«Как можно сблизить две Конституции, если они разнонаправлены: одна смотрит в Европу, а другая в противоположную сторону?

– Да просто сядем и начнем сопоставлять: вот статья и вот статья…

– Вы уступите в гражданских правах, за это Россия подтвердит ваш статус. Так?

– Так.

– А если Россия не уступит?

– Тогда и мы не уступим».

Стало быть, имелась в виду небольшая такая азиатская мена. Конечно, мы вернем ваши цацки, которые, воспользовавшись вашей временной слабостью, прибрали к рукам. Но – за отдельную плату. Похоже, впрочем, что до постатейного обсуждения двух конституций дело не дошло. В конце концов, в сфере гражданских прав, скрепя свое демократическое сердце, все же уступили. А за так и не признанный статус «ассоциированного государства» взяли с паршивой российской овцы деньгами. Безусловно, все это укрепило доверие россиян к федерализму.

 

***

Ирек Муртазин опубликовал большущий очерк «Последний романтик». В своей жизни я перечел, пожалуй, не менее сотни материалов с таким названием. И каждый раз поражался: а что же предыдущий романтик – тот, выходит, был всего лишь предпоследним?

Вообще, у наших журналистов напрочь отсутствует эстетический бугорок. Изъясняются на языке, который только им кажется русским. Впечатление такое, словно великая литература остается им недоступной. Ну, как может образованный человек не то что выговорить, но даже помыслить, будто он – последний романтик?

Толстой заметил: литературщина – это когда пишут: «Сказал он, проходя мимо». Девяносто девять из ста журналистов не нашли бы в этой фразе ничего предосудительного. Действительно, проходил и, действительно, при этом кое-что сказал. Вы чего, Лев Николаич?

Один мой молодой коллега написал: прибавление в семействе. Я спросил (проходя мимо): почему бы не сказать проще: у них, мол, родился сын? Он возразил: нет, так красивше будет.

Подобно этому провинциал, приезжая в столицу, рекомендует свою жену как «супругу». Наверное, он воображает, что «супруга» – это изящно.

Словом, полный култур-мултур.

 

 ***

Федерализм – территориальный каркас демократии. Верная мысль. Однако и федерализму без демократии каюк. Демократия – политический каркас федерализма. Так, может, займемся ее развитием?

– Нет, этого нам делать нельзя.

– Почему?

– Да недосуг – каркас укреплять надо. Как укрепим, милости просим с вашей демократией.

 

***

Националам нужна демократия, чтобы выйти из России, федералам – чтобы сохранить ее целостность. Имеется ли предмет для дискуссии?

 

***

У Пригова есть стихотворение (разумеется, ироническое), будто демиург рассуждает, кому бы отдать победу на поле Куликовом. Завершается оно так:

Хоть русские и поприятней,

А все ж татары поопрятней.

Так пусть татары победят!

На мой взгляд, это самое уместное отношение к делам столь давно минувших дней. Мрачная и нарочитая сурьезность все портит непоправимо. Одни истово бьют себя в грудь и многозначительно намекают на пепел Клааса. Другие запальчиво возражают, что у них тоже пепла хватает. Вот и поговорили.

 

***

Как-то Сергей Шахрай обронил: хорошо бы все эти сложные понятия – федерализм, республиканский суверенитет, субсидиарность – перевести на язык, понятный простому человеку. Спичрайтеры Шаймиева восприняли этот совет слишком буквально, переведя суверенитет в тонны, штуки и километры.

В результате в юбилейном докладе президента (август 2000 года) перечислены все достижения нашего народного хозяйства. Вот сколько построено квартир, газифицировано деревень, проложено дорог. Однако, если верно, что суверенитет – это квартиры, дороги, газификация, то правильно и обратное: квартиры и дороги – это суверенитет. Выходит, где масштабнее строительство, там больше суверенитета. А если нефть иссякла и мы вдруг обеднели, то какой же это суверенитет? Разве он без нефти бывает?

Вся эта ерунда – следствие снобистского предрассудка, будто наш сколь многонациональный, столь и свободолюбивый народ не способен прочувствовать самоценность свободы.

 

***

Стремление уйти из России или из-под России исторически оправдано. Но еще больше исторических оправданий имеет желание навсегда остаться с Россией.

 

***

Замечать только позитивную сторону «единства в многообразии» – значит, выдавать нужду за добродетель. Если данное многообразие есть чистое и беспримесное благо, зачем нужны настойчиво повторяемые призывы к толерантности?

 

***

Сохраняя объективность, невозможно поверить, будто СССР и Югославия развалились вследствие пороков, присущих этнофедерализму. Ну, какой же там был этнофедерализм – так, проформа. Всего лишь с трудом сдерживаемая наклонность к этническим чисткам. Точнее было бы сказать, что СССР и Югославия развалились вследствие того, что под флагом официально декларируемого этнофедерализма они практиковали жесткий и по-большевистски непримиримый унитаризм.

 

 

Первая графа

 

Один высокопоставленный татарстанский функционер в доверительном разговоре признался, что нападки на него московской прессы он воспринимает как своего рода знаки отличия, удостоверяющие  гражданскую доблесть. «Вот если бы хвалили, мы поняли бы, что делаем что-то неправильно».

Пожалуй, трудно более адекватно выразить настрой на бескомпромиссную конфронтацию. Главное – не то, как воспримет российский читатель, а чтоб свои люди, аппаратные и национально-ориентированные, посочувствовали и одобрили. Ох, и здорово, скажут, ты их поддел. Молодец, скажут. Крой их, манкуртов.

Умно ли? Дальновидно ли? И как же быть с вашей исторической миссией – распространением федералистских идей?

 

***

Русские патриоты предлагают праздновать победу на Куликовом поле как один из дней воинской славы России. Извините, а татары что же, не россияне? Тогда нужно отмечать победы и ордынского оружия. Воображаю разговорчики:

– Ах, брат Иван, помнишь, как славно Тохтамыш спалил Москву!

– Да, классно тогда ваши нашим наподдавали.

 

***

Дурной национализм начинается там, где пятая графа становится первой. И часто – единственной.

 

***

На мой взгляд, отношения меж татарами и русскими в Татарстане могут быть описаны следующими констатациями:

– они достаточно гармоничны, хоть это скорее заслуга самих народов, нежели правителей;

– существует беспокойство, вызываемое бестактными акциями татарских националистов, плохо скрывающих свою неприязнь к России;

– организации русских националистов как сколько-нибудь значимые факторы общественной жизни отсутствуют;

– для татар более значима национальная принадлежность назначаемых или избираемых руководителей, для русских – менее;

– у русских нет стремления подавить или задавить татар, и они не требуют привилегий на том основании, что принадлежат к титульной нации России.

Все это наводит на предположение, будто русские вовсе не так безнадежно и тотально одержимы имперским инстинктом, как это мнится, например, Хакимову. Казалось бы, за исключением Чечни, нет более подходящего места, нежели Татарстан, для разгула имперских страстей, которым здесь постоянно бросается вызов. Не разгуливаются, однако.

Толковать же об имперском инстинкте русских вообще, без точного уяснения, как тот проявляется в обыкновениях русских татарстанцев, вряд ли, с научной точки зрения, корректно.

 

***

Мидхат Фарукшин очень кстати напомнил сторонникам «губернизации» то свойство федерализма, которое позволяет осуществить право на  национальное самоопределение в рамках единого государства.

 

***

При демократии большую роль играют традиции и обычаи, которые у нас еще не успели сложиться. Так, в Швейцарии неписаный закон требует, чтобы из 7 федеральных советников не менее 2 были из франко- и италоговорящих регионов. Различные этнолингвистические группы более или менее пропорционально представлены во всех важнейших государственных органах страны. Например, доли этнолингвистических групп среди граждан Швейцарии таковы: немецкая составляет 74,5% , французская - 20,1% и итальянская - 4 %. Соответственно доля этих групп составляет: в федеральной администрации - 76,5%, 15,4% и 5,2%; среди председателей комитетов нижней палаты парламента – 76, 20 и 3,1 процента.

В Казани часто печалятся, что на федеральном уровне слабо представлены татары – второй по численности государствообразующий народ России. А что на республиканском уровне слабо представлены русские – второй по численности государствообразующий народ Татарстана, предпочитают не замечать.

Спросишь, например, Хакимова, отчего так мало русских в руководстве республики, он сошлется на то, что способные русские мигрируют в Москву. Удивительно: два миллиона русских, а выбирать во власть некого. Остались сплошь неспособные к ней.

 

***

Существуют ли на свете идеальные демократы? Нет, как не существует идеальных федералистов. Это полезно помнить тем, кто через губу отзывается о московских «псевдодемократах». А то чуть что: «Они расстреляли Белый дом». К сожалению, ваш Госсовет и расстрелять-то не за что. Разве «псевдодемократа» Штанина вывести в расход? Тогда бы с повесткой дня – из шестидесяти пунктов! – управились не за день, а за полчаса. 

 

***

Федерализм в России – идеология свободных людей. Империя – религия рабов, кичащихся величием Хозяина.

Сказанул это я и испугался: кажись, чересчур пафосно. Словно у горьковского босяка, который распечатал в своей ночлежке бутылочку и пустился в разглагольствования. Да и где-то, по-моему, уже было.

 

***

Нынешние проправительственные партии – не более чем алиби, объясняющее, как власть изловчилась заполучить на выборах такое множество голосов. Точнее и изящнее эту мысль выразил Анатолий Костиков («Общая газета»), заметив, что партии – это аппарат для отмывки административного ресурса.

 

***

Если Шаймиев встречается накануне выборов с президентом братской республики, с расчетом оказать тому политическую поддержку, то это, конечно, никоим образом не вмешательство во внутренние дела суверенного соседа. А если он встретится с лидером оппозиции, то это, безусловно, грубое и недопустимое вмешательство.

Между тем подобные встречи – рутинный элемент дипломатической практики. Буш приезжает в Англию и встречается с консерваторами. Блэр приезжает во Францию и встречается с социалистами. Ширак приезжает в Германию и встречается с христианскими демократами. Никто не обижается, ибо исходят из естественного понимания, что сегодняшняя оппозиция – это завтрашняя власть.

У нас, к сожалению, понимание совсем иное. У нас сегодняшняя оппозиция – это вечная оппозиция, а сегодняшняя власть – это вечная власть. Вот почему Шаймиев не отважится на официальную встречу с противником Муртазы Рахимова, пока тот не назначит этого противника своим преемником и не окажет ему доверия народа.

Похоже, Бабай так часто повторяет: «Татарстан – государство», что ему недосуг вникнуть в преимущества, связанные с этим статусом.

 

***

Призывают трактовать лозунг Ельцина «берите столько суверенитета, сколько сможете проглотить» философски. Тогда следовало бы продолжить: «Глотайте столько, сколько сможете переварить». Переварить – значит, освоить с пользой для своих граждан и для всей Федерации. Но в этом случае выясняется, что проглотили много, много больше, чем вмещал желудок. Подмяли под себя суд, прокуратуру, избирательные права, однако пользу из этого извлекли только для себя. Суд профанировали, прокуратуру оскопили, над избирательными правами надругались.

 

***

Еще о проглатывании. Чтобы никого в Казани не обидеть, сошлюсь на пример Башкортостана. Таково ли там сегодня было бы положение татар, когда федеральный центр был бы посильнее, то есть поосторожнее разбрасывался своими полномочиями и попредметнее обозначал свое присутствие? Лучше было бы тамошним татарам или хуже, коль Рахимов отхватил бы себе суверенитета чуток поменьше? Наверное, методологически важно определить не только, сколько и чего проглочено, но также кем проглочено и с какой целью.

 

***

Однажды драматург Туфан М. отозвался о Марине Цветаевой в том смысле, что она ему очень нравилась, правда, до поры, пока не обнаружил в ее книге какой-то будто бы антитатарской строчки. Тут-то и проявилась вся ее шовинистская сучность.

По этой логике, я должен бы отказаться от Пушкина, Гоголя, Достоевского, Бунина, не говоря уж о Распутине, Астафьеве, Солоухине, Белове и прочих. Даже Вильям, как говорится, Шекспир был бы отброшен. Ну как же – а «Венецианский купец»? Ит из нот Пи Си (это не политкорректно).

Почитаю-ка я лучше писателишек пусть и убогоньких, зато  одобренных Главлитом, который железно гарантирует, что «жид» из их текстов вымаран.

 

Похвала тупости

 

Цитируют Маркса: «Патриотизм – последнее прибежище негодяев», при этом упуская из виду два обстоятельства. Во-первых, любовь к своей родине и своей нации, действительно, часто эксплуатируются мерзавцами, чьи бесчестные цели налагают отталкивающую тень на средства, к которым они прибегают. Но от подобной участи не застрахованы и другие благородные чувства. Что же, все они заповедники негодяйства?

Во-вторых, нельзя забывать, что Маркс – автор максимы: «У рабочих нет отечества». По-видимому, порядочность он ассоциировал исключительно с «пролетарским  интернационализмом». Так стоит ли безоглядно доверять брани, которой он осыпал патриотизм?

 

***

Логика обязывает признать:

– если вхождение в правовое поле России для Татарстана стало плюсом, стало быть, выхождение из него (в начале 90-х) было минусом;

– если вхождение стало минусом, то есть ухудшило правовое положение татарстанцев, то на него не следовало соглашаться.

Но – до логики ли нам? Трясти надо.

Утверждали, что порядка двенадцати татарстанских законов прогрессивнее российских. Я поинтересовался: а как насчет остальных ста двадцати? Не дают ответа.

 

***

Смешно слушать, как какой-нибудь вице-премьеришко рассуждает о продажной прессе. У него трехэтажный особняк, две иномарки, 15-тысячный «роллекс», а сын учится в Англии. Нет, подкупить его решительно невозможно. Денег не хватит. А журналист живет в хрущевке и ездит на трамвае. Он. Видите ли, продается, и вице-премьеришке это кажется ужасным.

***

Еще смешнее, когда об этом талдычит редактор официального издания. Его на корню, с потрохами – галстуком, шнурками и памперсами (без последних он по начальству ходить не рискует) – скупило правительство. И это дает ему  основания думать, будто уж он-то неподкупен. Он также свысока третирует те газеты, которые не финансируются из бюджета. Для него все они – «желтая пресса». Как опытный колорист, он предполагает, что серый цвет на фоне желтого смотрится не так удручающе. Как-то веселее он смотрится. Как-то заманчивее, что ли.

***

Конечно, все статьи, где критикуется правительство, являются заказными. Напротив, материалы, в коих власть восхваляется, писаны горячей кровью бойцов идеологического фронта. Про меня, например, пускали «пушку», будто мне за тяжбу с Центризбиркомом заплатил Березовский. Ничего лучшего наше проницательное Минпечати придумать не могло. В самом деле, кто же в нашей благословенной республике станет отстаивать свои права, коли ему БАБ не заплатит?

***

Некогда Шолохов, ведя непримиримую идеологическую борьбу со всякими там советологами, вывел формулу: мы пишем так, как подсказывают нам наши сердца, но все дело в том, что сердца наши отданы партии.

Формула не претерпела изменений. Правда, сменилась партия.

***

Мухаметшин, возражая Штанину, сослался на решение Конституционного суда РФ от 22 января 2002 года. В нем сказано: «Признание указанных положений (избирательного права РТ – Л. О.) не соответствующими Конституции РФ не влечет за собой пересмотра результатов выборов действующего состава Государственного Совета РТ».

«Не влечет за собой пересмотра результатов выборов» – в этом суть, которую, однако, трактуют по-разному. Разве Штанин требует пересмотра? Напротив, он настаивает, чтобы результаты стали бесспорными. А придать им неоспоримость можно единственным способом. Для этого те, кто избран в Госсовет, должны отказаться от обязанностей, несовместимых со статусом депутата. Все, что нужно (и Верховный суд РФ это еще раз подтвердил), так это то, чтобы ЦИК предложил главам-депутатам избавиться от совместительства и тем самым удостоверить легитимность своего мандата.

Мухаметшин либо не понимает этого, либо не желает понять. Скорее, второе. Однако не удивлюсь и первому.

***

Кстати припоминаю: когда после долгого отсутствия я вернулся в Казань и стал входить в тонкости здешней политической жизни, Боря Рыбак, известный казанский адвокат, меня просветил. Ты ищешь какие-то подводные течения, хитросплетения, конфликты интересов, сказал он, а часто все  объясняется обыкновенными человеческими глупостью и тупостью. Замечание, не лишенное резона.

 

***

Фрагмент из моего интервью с Мухамматом Сабировым, обсуждаются выборы-99, где он потерпел поражение:

(…) Вот расскажу вам для примера… Пришла к нам женщина, работает дворничихой, говорит: мне дали бюллетени, чтобы я их сожгла, а я посмотрела эти бюллетени, там везде отмечено за Сабирова. Мы ее спрашиваем: ты согласна письменно подтвердить? Согласна. Садится, пишет заявление. Проходит часа три, звонит мне Рахматуллин (доверенное лицо Сабирова – Л.О.): опять эта женщина пришла, упала на колени. У нее трое детей, мужа нет, за ней проследили, пригрозили – уволим. Что делать? Я говорю: верни ей заявление. Зачем из-за нас эти люди будут страдать?

Вы извините, что я так, по-большевистски, «в лоб», но, если бы вы победили, стали бы вы возражать против этих нарушений?

Если бы победил, зачем копаться в этом неприятном деле?

Похоже, чтобы понять ущербность нашей избирательной системы, нужно проиграть выборы…

Наверное. Я не подозревал, что творится. Насколько люди запуганы! Вот члены участковых комиссий – им приходится идти против своей совести. Это полное разложение! Постепенно стал разбираться. Сначала через ваши статьи, потом встречался с другими кандидатами. Это у меня в голове не умещается… Как так можно? Нет, с этим мы далеко не уйдем.

Вот так-то: возглавлял человек правительство, но как во вверенном ему субъекте федерации проходят выборы, не знал. Не подозревал даже. Стал разбираться только «через мои статьи» и посредством встреч с другими проигравшими. Из чего видно, что наше правительство страшно близко к народу.

А насчет того, что «с этим мы далеко не уйдем», – ошибочка. Уйдем, Мухаммат Галлямович. Да чего там – уже ушли.

 

Люди не с той стороны

 

Горькие причитания, переходящие в плач: федеральный центр отбирает львиную долю налоговых поступлений, у регионов остается все меньше стимулов для развития и расширения налогооблагаемой базы. Между тем в прошлом году прирост ВВП в России составил более четырех процентов, а в нынешнем – приближается к семи. Выходит, стимулов нет, а развитие есть. Рассуждая подобным образом, десять процентов роста должны обозначать тупик, а двенадцать – окончательный и бесповоротный крах. Не странно ли?

Каким же образом происходит возрастание ВВП? Если за счет регионов-доноров, значит, стимулы для развития у них все же остаются, причем довольно-таки значимые. Если за счет регионов-реципиентов, стало быть, политика бюджетного выравнивания (взять у богатых и инвестировать в бедных), дает кое-какие результаты. Хотя, по мнению официальной Казани, она принципиально неверна.

 

***

Хакимов пишет: «В Конституционный суд Российской Федерации подал иск на Конституцию Татарстана не кто-нибудь со стороны, а свой доморощенный Марсель Салямов из Азнакаевского района. Он судился с республикой и ее народом. Стыдно, что он татарин, стыдно, что он из района, откуда родом моя мама».

Во-первых, будучи верным сыном татарского народа и выходцем из района, где родилась – убийственный аргумент! – мама самого Хакимова, Салямов поначалу обратился в Верховный суд Татарстана. Это ваш единокровный и, можно сказать, единоутробный суд. Однако он почему-то Салямову отказал, чем побудил обратиться к судебной власти России – вражеского или, по меньшей мере, недружественного государства.

Во-вторых, в решении КС точно обозначены и истец, и ответчик. Это не Татарстан и не татарстанский народ. Вообще, если тебе чем-то неугоден политический режим, это вовсе не означает, что ты враг своей республике и ее, подчеркиваю специально для забывчивого Хакимова, многонационального народа. Ставить знак равенства между народом и режимом, установленным в республике, ошибочно. Бабаи и установленные ими режимы приходят и уходят, а республика и ее народ остаются.

Мне кажется, Салямов, добившись решения Конституционного суда, в котором сказано, что многие татарстанские законоположения не соответствуют Конституции РФ и международному праву, оказал серьезную услугу своему народу. Благодаря судебной победе этого «врага народа» народ увеличил объем принадлежащих ему прав.

В-третьих, вольно или невольно, Хакимов придал политическому конфликту, разрешаемому и разрешенному судом, национальную окраску. С республикой и ее народом, если уж на то пошло, судились и еврей Овруцкий, и русский Штанин, но за них Хакимову почему-то не стыдно. Впрочем, понятно почему –  они «люди со стороны». А вот за Салямова – горько и стыдно, ибо он татарин.

Нет, если ты настоящий татарин, то должен трепетно любить свое начальство. Так же, как настоящий башкир – Муртазу. И как настоящий калмык – Кирсана. Со своим начальством нельзя судиться, а всякая судебная власть – от лукавого; в том режиме, который представляет Хакимов, ей места нет.     

Восхищаются Сахаровым, призывавшим мировую общественность надавить на СССР. Восхищались бы и Салямовым, когда бы он обратился в Страсбургский суд  с жалобой, что Россия нарушила его права. Но, коли он обжаловал государственное устройство своего родимого Татарстана, тотчас вспомнили о молоке матери и прочих сентиментальных вещах, о которых ни у кого не достанет мужества рассуждать, ибо в них можно только веровать.

 

***

Говорят, вследствие выборности мэров в России воцарилась анархия. Один только Татарстан управляемости не утратил, ибо у нас, слава Бабаю, мэры назначаются.

Пожалуй, с тем же основанием можно утверждать, что анархия в России порождена выборностью региональных руководителей. Вот назначайся губернаторы и президенты, сохранилась бы совершеннейшая управляемость.

Жаль, что некому назначить президента России. Это было бы, по крайней мере, последовательно. Увы, приходится выбирать, что значит – рисковать. Впрочем, демократия – всегда где-то рядом с анархией. Зато «управляемая демократия» недалеко ушла от диктатуры и долгими зимними вечерами мечтает к ней вернуться.   

 

***

В связи с публикациями по поводу запрета латиницы я получил много писем, как одобрительных, так и негодующих. Одно из них обратило на себя особое внимание. Автор, несомненный национал (правда, либерального толка, бывают и такие), поражал компетентностью и эрудицией. Казалось, ему было известно все, что касалось истории и существа этого вопроса. К тому же он излагал свои мысли на добротном русском языке, что среди националов редкость.

Естественно, я пригласил его выступить на страницах нашей газеты. Он отказался, сославшись на то, что «друзья его не поймут». Укрывшись за ником «Рахметов», он даже не счел возможным отрекомендоваться, с кем, собственно, имею честь. Понимаете, мы с ним в этом вопросе единомышленники, но об этом знать никому нельзя. Тайна вклада. Если нужна иллюстрация на тему, что такое политическое сектантство, то, возможно, лучшей не найти.

Принято считать, что задача-минимум любой дискуссии – нащупать точки соприкосновения, задача-максимум – наладить сотрудничество. Однако даже лучшие из националов используют дискуссию совсем с другими целями, нежели обыкновенные люди. Для них это всего лишь средство различить своих и чужих. При этом чужих, даже если ты разделяешь их точку зрения, нужно подвергать остракизму. Иначе свои, того и гляди, разбегутся. Ежели нет общего врага, так чего им вместе-то тусоваться?

 

Шаймиев и пустота

 

Еще о будто бы утраченных регионами стимулов к развитию. Хорошо бы разобраться, кто именно их теряет. Как говорится, пофамильно. Сказать «субъекты» – значит, не сказать ничего. Это понятия географические, экономические и политические, предметы неодушевленные, реагировать на стимуляцию или дестимуляцию не могут. Могут – только люди, производящие ВВП.

Вот и посмотреть, у кого из-за неверного или несправедливого расщепления налогов опускаются руки. У рабочего? Клерка? ИТРа? Ученого? Чиновника? Предпринимателя? По-моему, никому из этих социальных групп дела нет до межбюджетных отношений. Им бы – налог пониже, личный доход повыше, а уж как вы меж собой собранные деньги делите, это на производительность их труда и стремление к получению прибыли не влияет.

Я думаю, даже страстные националы, вроде братьев Кашаповых, не остывают к своей торговлишке, несмотря на то, что большую часть налогов забирает и по известному  рассейскому обыкновению пропивает эта ненавистная Москва.

 

***

Два подхода к соотношению государственной целостности и права народов на самоопределение.

Первый. Разумеется, самоопределение разрывает целостность, но, если настаивать на сохранении последней, самоопределиться абсолютно невозможно. Например, чтобы татарам конституироваться в качестве суверенного государства, необходимо нарушить целостность России. Иного, кажись, не дано.

Второй. Представьте, что Татарстан суверенен, а татарстанские удмурты или чуваши желают самоопределения на территории нашей республики. Тогда угол зрения меняется. Наверное, стали бы выяснять, да знают ли чувашский язык эти чуваши? И чем занимались удмурты до 1917 года? И почему бы им, в конце концов, не удалиться в свои Чувашию и Удмуртию? Разумеется, выяснилось бы, что языка не знают и что занимались не тем, чем следовало.

Стоило, например, кому-то из кряшенских лидеров заявить, что они отдельный народ, как Хакимов с учебником наперевес доказал, что никакой они не народ. Языком не вышли и, вообще, не соответствуют научным критериям.

Ну, ему-то, конечно, виднее. Он ведь не какой-нибудь промосковски настроенный унитарист. Так что определять, кто тут у нас народ, а кто нет, будет он сам. Сам определит – вот и получится у народов самоопределение.

 

***

Все признают юридическую сырость, непрописанность и внутреннюю противоречивость Договора-94. К тому же он вроде бы не действует. Во всяком случае, для Москвы, а это одна из высоких и некогда договорившихся сторон, он мертв. Да и в Казани за последние два года я не слыхал, чтобы кто-нибудь на него ссылался. Разве что в риторических оборотах и ритуальных заклинаниях, напоминающих разговор с пустотой.

Коли так, зачем было инкорпорировать Договор в новую Конституцию РТ? Ведь это все же документ высшей юридической силы, а не мелкая шпилька, предназначенная для  задниц московских неоимпериалистов.

 

***

Из интервью Алтынбаева: в 2000-м Шаймиев отговаривал его баллотироваться в президенты. Мол, это будет выглядеть так, словно два татарина схватились на потеху всей России. Конечно, перед лицом российской угрозы татары должны выглядеть нерушимо-едиными и монолитоподобными. А если находится татарин, думающий не так, как Бабай, то русским, с их извращенным чувством юмора, это, действительно, кажется смешным.

***

Много раз я слышал тезис: нормы российского права не учитывают специфику нашей республики и нашего менталитета. При этом никто и никогда не опускается до конкретики. Что за нормы? В чем специфика? Какой такой менталитет?

***

Против укрепления взаимопонимания и дружбы меж русским и татарским народами наши националы, в принципе, не возражают. Возражают – против межнациональных браков. В самом деле, как же мы сможем продолжать дружбу, если наши дети поженятся? Нет, Иван, дружба – дружбой, а браки – врозь.

 

***

Читаю: «Русско-татарский брак никогда не являлся актом любви, наоборот, актом насилия и колониальной политики.  Средства, растраченные татарскими родителями на воспитание детей и умножение собственной нации, уходят на умножение поработителей собственной нации. Отсюда проистекают чуждые татарам-мусульманам такие душевные и психологические болезни, как алкоголизм, наркомания, насилие, бомжество, тунеядство, участие в античеловеческих античеченских войнах. Этот аморальный русско-татарский брак сделал нас безыдейным, безнравственным народом».

За весь татарский народ не поручусь, однако мне трудно спорить с тем, что отдельные его представители, даже избежавшие ужасов межнационального брака, пали в пучину безыдейности и безнравственности.

Впрочем, теперь я, наконец-то, понял, чего желает русский парень, ухаживающий за татарской девушкой. Нет, вовсе не того, чего домогался Коля Остен-Бакен от прекрасной полячки Инги Зайонц. Напротив: этот «русский урод» желает совершить с «нашей красавицей» «акт колониальной политики».

 

***

С людьми, рекомендующимися «татарскими интеллектуалами», дискутировать довольно-таки затруднительно. Как бы не веря в то, что их аргументация способна кого-нибудь убедить, оппонента они именуют «сей господин», а если тот, по несчастью, доктор философских наук, то «доктором от философии». Наверное, это кажется им ужасно забавным, и расчет на то, что уж здесь читатель захохочет, восторженно хлопая себя по ляжкам.

При этом Боже сохрани сказать что-либо подобное о них самих. Вообще, они яростно выступают против наклеивания «ярлыков, которые, по их представлениям, неотвратимо ведут к повторению 37-го года. Кто же не знает, что «ярлык» (то есть любая дефиниция)» – это донос, за которым следуют либо лесоповал, либо расстрел? Не успеешь брякнуть: «Национал», как его, беднягу, уже волокут к стенке.

Один из них, несомненно, всем интеллектуалам интеллектуал, хватает быка за рога, не отходя от кассы. Где берешь деньги на издание своей лживой газетенки? – грозно спрашивает он оппонента, посмевшего в чем-то с ним не согласиться. Да умеешь ли ты грамотно носить костюм? Элегантно повязывать галстук? Ах, не умеешь – так о чем же с «сим господином» спорить?

 

Шопенгауэра читали?

 

Политолог Марат Хайруллин, чей умственный горизонт упирается в стены казанского Кремля, где, как ему мнится, сокрыта вся непогрешимая мудрость нашей эпохи, писал (ноябрь 2000 г.): «Путин находится в кольце многочисленных политических фронтов… Все это делает московский Кремль заложником времени. В этой ситуации Центру нужен срочный и наглядный пример того, как один из недавно еще непокорных регионов послушно подстраивается под вертикаль власти. Пока этого не сделает Татарстан, другие регионы будут под всякими предлогами затягивать этот процесс…Поэтому политическая судьба Путина и его конструкционной реформы находится в руках Шаймиева. Или, точнее, ближайшая судьба обоих президентов находится в руках друг друга».

Теперь Хайруллин – член политсовета татарстанского отделения «Единой России». Полагаю, это наложило определенный отпечаток на ход его мыслей. Вряд ли нынче Путин ему представляется «заложником времени», словно кур в ощип, угодившим в  «кольцо фронтов». Не думаю также, что автор по-прежнему будет настаивать, будто Шаймиев как осенью 2000 года схватил, так и поныне держит Путина за мошонку. Что же до вожделенного «срочного и наглядного примера», то вопрос, получил его Центр или нет, навсегда останется безответным, ибо на тему «непокорных регионов» едроссам высказываться категорически не велено.

 

***

Несомненно, татары и русские – братья навек, однако надо быть очень осторожным, чтобы избежать ассимиляции. С одной стороны, вроде бы нет ничего дурного в том, чтобы, в конце концов, народы-братья неразличимо слились. С другой стороны,  этого допустить нельзя, ибо единство – только в многообразии.

Придумают красивую формулу и повторяют, словно попки, не умея и не желая вдуматься в ее смысл.

 

***

Шопенгауэр всегда казался мне старым занудой. Это какой-то Лихтенберг для бедных. Не глубок, не выразителен, не афористичен. Разве что фамилия, в силу своей звучности, годна к употреблению. Помню с детства анекдот: жена ворчит, мол, что ты, Вась, заладил – все в койку да в койку. А об умном поговорить? – Хорошо, давай об умном. Ты Шопенгауэра читала? – Нет. – Ах, нет? В койку!

Так, он пишет (Шопенгауэр, разумеется, а не Вася): «Самый дешевый вид гордости – гордость национальная. Ибо, кто ею одержим, обнаруживает в себе отсутствие каких-либо индивидуальных качеств, которыми бы он мог гордиться, так как иначе ему незачем было хвататься за то, что у него общее с миллионами. У кого есть выдающиеся личные достоинства, тот, напротив, всего яснее видит недостатки своей собственной нации. А всякий жалкий бедняга, у кого нет за душой ничего, чем бы он мог гордиться, хватается за последнее средство – гордится той нацией, к какой именно он принадлежит. Это дает ему опору, и вот он с благодарностью готов защищать все присущие этой нации недостатки и глупости».

Не нужно обладать никакими «выдающимися личными достоинствами», чтобы вдребезги разбить эти пошлые трюизмы, к тому же отравленные провинциальным снобизмом. На самом деле, несмотря на дешевизну, национальная гордость, которую автор, по-видимому, не отделяет от национальной спеси, великая и грозная сила. Третировать ее свысока как компенсацию личной неполноценности может лишь дурачок, убежденный в своей гениальности.

Зато как длинно, как назидательно, с каким самодовольным видом! Одно слово – Шопенгауэр. Нет, Вася, уж лучше в койку.   

 

***

«Море великорусской швали» – в нем, если верить Ленину, тонули националы 80 лет назад. Не думаю, что при Сталине и Брежневе оно обнаружило тенденцию к усыханию. Вот реальность, данная вам в ощущениях, и самое лучшее, что можно сделать, это стоически считаться с нею. Мы тысячу лет жили в унитарном государстве, откуда же в нас вдруг взяться культуре федерализма? Со смерти Николая Палкина минуло 150 лет, но и сегодня можно повторить герценовское: «Как много у нас в крови николаев!». Унитаризм – в крови. Серчать на него глупо, клеймить – смешно. Кто же ропщет, скажем, на повышенное число лейкоцитов?

 

***

Тот факт, что националы отличаются дремучим невежеством, никоим образом не означает, что они всегда и во всем неправы. Заведомо отвергать их требования – что хорошего может прийти из Назарета? – было бы ошибкой. Они близки к «почве», вот почему необходимо внимательно вслушиваться в их нечленораздельные вопли, дабы не упустить из виду какого-нибудь серьезного симптома. Например, в истории с хиджабами правота была на их стороне.

 

Прямо в десятке

 

Будь регионы-доноры наделены даром речи, они изрекли бы: если центр у нас отнимает деньги, то это плохой федерализм. А регионы-реципиенты горячо возразили бы: если центр отнимает у вас и дает нам, то это хороший федерализм. И чем больше нам дается, тем выше его качество. Это лишний раз доказывает, что, в конечном счете, федеративные отношения сводятся к компромиссу.

 

*** 

Когда наши люди становятся депутатами Госдумы, их кругозор, естественно, расширяется, а миропонимание несколько меняется. При этом они не перестают быть федералистами. Только если раньше они толковали об отношениях Казани и Москвы, то теперь – Москвы и Казани. Надо понимать, на свете существуют федералисты и казанские федералисты.

 

***

Председатель Совета Федерации заявляет, что Россия –  многонациональная страна, но тут же добавляет: «Россия и Белоруссия образуют естественный союз славянских государств».

Патриарх Алексий II констатирует: «Наряду с православием в России есть и мусульманская религия, буддийская и иудаизм», но тут же присовокупляет: «Россия – православное государство».

Марат Галеев, обративший внимание на эти и подобные им казусы, безусловно, прав, а Миронов и Алексий, безусловно, не правы и заслуживают упрека в дефиците политкорректности. Возможно, точнее и корректнее было бы сказать: Россия – по преимуществу славянское и православное государство.

Впрочем, если и  это будет сочтено неудовлетворительным, справиться – хоть у того же Марата Гадыевича – как, по его мнению, правильно выразиться. Ибо политкорректно только то, что не вызывает раздражения национальных и религиозных меньшинств, и, поскольку речь идет всего лишь о словах, желательно найти самые деликатные. Вам – пустяк, а меньшинствам – приятно.

 

***

Все о том же. Путин забыл поздравить российских мусульман с наступившим 27 октября священным месяцем Рамадан. Буш приветствовал миллиардную общину мира, а на следующий день устроил обед в честь лидеров мусульман Америки. Шредер обратился по ТВ с поздравлением к 4,5 млн.  мусульман Германии.

Буш и Шредер не забыли, а Путин запамятовал. Газета «НГ-религии», указавшая на это достойное сожаление обстоятельство, задалась риторическим вопросом: может, это оттого, что налаживание отношений с мусульманами имеет для Кремля сугубо прагматическое измерение? Попала, что называется, пальцем в небо. Как раз прагматические соображения побуждают не упускать поводов для выражения своих лояльности и симпатии.

 

***

На сайте
politcom.ru помещены результаты исследования, в ходе которого выявилась десятка наименее демократичных регионов. Единственная в десятке область – Орловская, остальные – республики. Татарстан, Башкортостан, Тува, Агинский Бурятский округ, Мордовия, республики Северного Кавказа и примкнувшая к ним Калмыкия. «Здесь очень много глав-долгожителей, лидеров жесткого авторитарного типа, выборы которых проходят, как правило, по среднеазиатскому образцу референдума о доверии «отцу нации». По типологии регионов в избирательных циклах 1995-1996 и 1999-2000 гг. все они попали в тип с манипулируемым электоратом (исключение – Орловщина, принадлежащая к «консервативному» типу).

Вот тебе и «федерализм – каркас демократии»! Федерализм, конечно, бар, однако демократия – йок.

 

***

Поправка, позволяющая региональным  руководителям избираться на третий и даже четвертый срок, означает, что  после завершения второго президентства Путина, уйдет и вся нынешняя региональная элита. На этот хронологический нюанс обратил внимание Валерий Выжутович в «Московских новостях».

Выходит, решали сугубо тактическую задачу – породили стратегическую проблему. Стоит задуматься.

 

***

Когда были автономной республикой, возражали против асимметрии и настаивали на полной симметрии. Когда стали равноправным субъектом, с той же энергией стали защищать асимметрию. При этом ссылались не только на ранее отвергаемый советский опыт, но и на русских самодержцев. Вспомнили даже о Царстве Польском, Княжестве Финляндском и эмирате Бухарском.

Забавная эта штука – политика.

 

***

Зная, как проводятся выборы и референдумы в России, я бы постеснялся говорить о самоопределении народов. Ведь предполагается, что это – акт свободного волеизъявления. Так, может, сначала поработать над расширением свободы? Как прекратите воровать голоса избирателей да химичить с протоколами, так вернемся к этому вопросу. Булды?

 

***

Шаймиев, с его привычкой думать о себе в третьем лице, очевидно, рассуждает так: что лучше – «Единая Россия» без Шаймиева или «Единая Россия» с Шаймиевым?

Это может показаться слишком прагматичным, однако политический обозреватель пишет то, что думает, политик же делает то, что может.

 

***

В большинстве своем русские татарстанцы, нет сомнений, сочувствуют национальным устремлениям татар, но пойдут с ними лишь до известных пределов. Нельзя требовать от них невозможного. Кто талдычит о независимости Татарстана, не интересуясь, как русские татарстанцы отнесутся к отделению от России, тот безответственный болтун.

 

***

В Конституции РТ содержится два согласующихся меж собой положения: 1. Татарстан – демократическое государство; 2. в нем, естественно, практикуется разделение властей. Однако, можно ли, с юридической точки зрения, считать Татарстан демократическим, коли власти в нем, словно сиамские близнецы, до сих неразрывно соединены?

 

***

Когда я вел тяжбу против Центризбиркома РТ, Борис Пантелеев, тогдашний помощник прокурора  республики (ныне работает в Москве, в Центре экстремальной журналистики), отозвался обо мне как о «самурае, заблудившемся в интеллектуальных джунглях». Я вежливо возразил: вот признает Верховный суд России мою правоту, выяснится, что все мы немного самураи.

Случилось по сказанному.

Мораль: не говори красиво, друг Борис.

 

Иго-го

 

При Ельцине республики стали непомерно большими. При Путине – слишком маленькими. Возможно, при его преемнике они станут в самый раз.

 

***

Безусловно, шариат не является источником российского права. В то же время, очевидно, что, если Россия для татар, башкир и «лиц кавказской национальности» – Родина-мать, а не мачеха, то шариат – неотъемлемая часть российской культуры. В этом смысле мне импонирует норма итальянской Конституции: «Итальянская Республика признает ценность религиозной культуры и учитывает, что принципы католицизма являются историческим наследием итальянского народа». Может, и нам следует признать, что принципы шариата, как и православия, есть историческое наследие всех россиян. А наследие нужно уважать.

***

В разговорах об иге, монголо-татарском или татаро-монгольском (не знаю, как правильно выразиться), угадывается желание свести исторические счеты. Вы, де, нас обижали шибко, а мы вас – не очень. Доходит до того, что, мол, и ига никакого не было, а было лишь то, что Киплинг называл «бременем белого человека». Заглянули, дескать, к вам по-соседски на огонек, провели перепись населения, прекратили княжеские междоусобицы, поспособствовали всемерному укреплению православия и через триста лет, охваченные чувством исполненного долга, тихо-мирно удалились.

***

Примерно такая концептушка была представлена изумленным читателям журнала «Родина» (1997, № 3). Автором ее выступил человек, ни до, ни после этой публикации исторической наукой не занимавшийся.

Звали его, конечно, Минтимер Шарипович Шаймиев.

***

Самое забавное, что по поводу шаймиевской заметки, размером в журнальную страничку, «Научный Татарстан» разразился торжественной рецензией: «Эта небольшая статья значит больше, чем тома подробных историко-археологических исследований. Автору хватило смелости, чтобы, творчески осмыслив материал, накопленный в последние годы учеными, сказать, наконец, слово исторической правды, четко расставить национальные и нравственные акценты, отстоять честь и достоинство своей нации».

Не очень ясно, в чем смелость Шаймиева, если он повторил зады новейшей татарской историографии, при этом не рискуя ни репутацией, ни карьерой, ни, упаси Боже, свободой? Что же до расстановки «национальных и нравственных акцентов», отстаивания «чести и достоинства своей нации», то к этим возвышенным функциям наука никакого отношения не имеет. Это все из сферы агитации и пропаганды.

Историческая правда – правда как раз потому, что ей дела нет до чьей-то нравственности или чьей-то нации. Представления об «акцентах» и тому подобных штуковинах весьма переменчивы, на них здание науки основываться не может. Вот что пребудет вовек неизменным, так это поразительное мужество и несгибаемая принципиальность рецензентов «Научного Татарстана». 

 

***

Вряд ли торжество федерализма в России, что бы под ним ни понималось, придется на президентство Шаймиева. Наверное, он может об этом сожалеть, однако перед лицом Истории политик смеет обнаруживать лишь два переживания. Во-первых, смирение. Во-вторых, надежду.

 

***

По поводу постановления Конституционного суда РФ, признавшего, что республики суверенитетом не обладают, Хакимов недоумевает: «Как можно было волю многонационального народа отменить решением Конституционного суда? Что выше в этом мире - решения политизированных судей или воля целого народа?! Россия - страна парадоксов».

Между тем в ходе референдума (март 1992 г.) многонациональный татарстанский народ решил, что республика – ассоциированное с Россией государство, а если и субъект, то отнюдь не Федерации, но только международных отношений. Вы же, господа, в своей новой Конституции (2002 г.) записали, что РТ – субъект именно Федерации. Так что же выше в этом мире – решения политизированного Госсовета или воля целого народа? Поистине, Татарстан – республика парадоксов.

 

***

Стало общим местом утверждение, что Штанин – представитель «демократической оппозиции». Какому же режиму может оппонировать демократ? И чьи, кстати, доводы на сессиях Госсовета чаще всего пытается опровергнуть Шаймиев? Это к вопросу о сущности нашего режима, который местные политологи отказываются признать авторитарным, но в то же время не рискуют назвать демократическим.

 

***

Любопытно было бы проследить по газетам, что происходило с понятием «суверенитет» на протяжении последних десяти лет. По моей гипотезе, до 2000 года он был просто «суверенитетом», а затем постепенно трансформировался в «ограниченный суверенитет» или «суверенитет в рамках собственных полномочий».

 

***

Что-то в последнее время мне не встречаются некогда популярные рассуждения о «национальном татарском капитале». Поняли, наконец, что это бред? Не уверен, но хотел бы надеяться.

 

***

Беда с этими учеными людьми! Читаю в «Звезде Поволжья»: «Петля, накинутая на многострадальную татарскую шею, затягивается все туже». Подписано доктором наук, значит, не хухры-мухры. А доказательства? Ну, как же – до сих пор не разработана концепция национального возрождения и не сформулирована национальная идея. Куда ж народу без концепции-то? Неотвратимое удушье и полный кирдык.

Нет, что ни говорите, а Фамусов был прав: ученость – чума, ученость – причина.

 

Тенденции, однако

 

Субсидиарность – это, разумеется, чрезвычайно важно, но есть еще и другие принципы федерализма, без коих тот неполон и односторонен. Я имею в виду преданность федерации и федеративную дисциплину. Всегда ли вы были дисциплинированы и преданны федерации?

 

***

Фандас С. не понимает, какое комическое впечатление он производит, когда вздыхает: в этой Думе ничего хорошего нельзя провести, ибо она послушна Путину. Зато как много хорошего, думаю я, можно провести в нашем недоступном Путину Госсовете!

 

***

Французский исследователь Жан-Робер Равио заметил: в Татарстане имеется не нация, стремящаяся стать государством, но государство, намеренное стать нацией. По его гипотезе, политической элитой выбран путь конструирования искусственной нации, базирующейся на общности экономических и социальных интересов.

Припоминаю, кстати, как накануне выборов-99 появилась брошюрка, где приводились результаты социологического исследования, посвященного электоральным предпочтениям населения РТ. Помимо прочего, там говорилось о «феномене социально-психологического дистанцирования от процессов, идущих на уровне федерации в целом» и о «действии тенденции формирования у наших соотечественников чувства принадлежности к единой общественно-политической общности – государственно-организованному народу – татарстанцам».

Я не очень хорошо разумею, что такое «действие тенденции формирования». Видимо, автор хотел сказать, что наши люди острее ощущают себя татарстанцами, когда Россия им представляется чем-то внешним, чуждым и несущим угрозу. Отсюда следует, что, если граждане субъекта федерации вдруг станут патриотами этой самой федерации, то «действие тенденции формирования» замедлится, а то и вовсе прекратится. Этого, конечно, допустить нельзя.

 

***

Когда в начале 90-х на Казань неумолимо надвигались две ужасные танковые армии, Татарстан не дрогнул и свой суверенитет отстоял. А теперь, когда позорно осрамившиеся танковые армии удалились восвояси, республика вдруг сдала свои позиции. Отчего такое? Перечисляют причины: сужение политической базы, отсутствие поддержки со стороны других регионов, изменение общественных настроений. Вопрос, однако, в том, почему база сузилась, поддержка утратилась, а настроения переменились и нет ли во всем этом и вашей вины? Уклоняются от ответа.

 

***

Свобода начинается с простых вещей? Верно, но в то же время стремление к национальному освобождению вряд ли  вписывается в разряд физиологических (или близких к ним по степени настоятельности) потребностей. Хотя именно этой отнюдь не простой вещи Татарстан обязан своим высвобождением (до освобождения еще далеко).

Как бы к национальному движению ни относиться и в какую бы секту оно ни выродилось, не следует это забывать. Впрочем, если вас станут уверять, будто формула «Татарстан – суверенное государство, ассоциированное с Российской Федерацией», весьма проста – усомнитесь.

 

***

Говорят: Путина к власти привел имперский инстинкт. Сместите логическое ударение, получится: имперский инстинкт привел к власти Путина. Но был ли иной выбор? Нет, соглашаются, не было. Однако следовало прибегнуть к маневру: если в первом туре президентских выборов-2000 голоса Татарстана и Башкортостана были бы отданы, скажем, за Явлинского, второй тур стал бы неизбежностью. Вот тогда-то и поддержали бы Путина, предварительно получив от него заверение в душевной склонности к федерализму.

Гладко выходит на бумаге. На днях прошел слух, будто 7 декабря сельчане намерены голосовать «против всех» в случае, если не найдут в бюллетенях фамилии Шаймиева. Очень трудно их убедить, что Бабай числится в федеральном списке «ЕР» и что он совсем не одномандатник. Не врубаются сельчане, глядят исподлобья и опасаются подвоха. Поди-ка, поманеврируй с этаким электоратом: в первом туре – за одного, во втором – за другого. Нет, чтобы без сбоя исполнить команду «поворот все вдруг», нужна долгая выучка.

 

***

Громадная заслуга Хакимова и его сотрудников: они поддерживают дискурс о федерализме в то время как интерес к последнему в России, похоже, угасает.

 

***

Флобер: «Воспитание федеративных чувств».

 

***

Состав политической близорукости: пренебрежение стратегией во имя тактики, отказ от перспективы ради сиюминутных выгод. Талейран сказал бы: это хуже, чем ошибка, это – большая ошибка.

Недальновидно было выстраивать отношения с Москвой, основываясь на личной слабости Ельцина. Следовало предвидеть, что  вслед за тучными коровами явятся тощие, и вторые, как и снилось фараону, пожелают скушать первых.

Недальновидно было настаивать на договорно-конституционном типе федерации. Не мог, ну, никак не мог Договор, заключенный между органами федеральной и республиканской власти, стать значимее Конституции РФ, как не способен подзаконный акт возвыситься над законом.

Недальновидно было делать ставку на умолчания, уловки и мелкую фальшь. История, говаривал Ленин, мамаша суровая, ее на мякине не проведешь.

Теперь, когда все это стало очевидным, недальновидно подыскивать своей тогдашней политике благовидные объяснения. Думая о будущем, куда нужнее провести честный разбор десятилетних полетов и извлечь надлежащие уроки.

Дело не в тысячах построенных квартир, тоннах собранного зерна и километрах заасфальтированных дорог. Дело совершенно в другом.

Республикам выпала миссия – отвоевать федерализм у Империи, но они с нею не справились. Они обязаны были продемонстрировать России пригодность и функциональность федеративных отношений, своим лояльнейшим примером убедить, что те много безопаснее, полезнее и приятнее отношений унитарных, но они эту обязанность не исполнили. Вы, господа, были дурными федералистами.

Судьба предоставила вам шанс – вы его упустили. Теперь придется ждать другого времени и других людей.

 

Парад или революция?

 

Декарт заклинал: употребляйте правильно слова, и вы избавите мир от половины заблуждений. На том основании, что на селе являются к урнам от 90 до 99 процентов избирателей, делается вывод, будто село «политически активно». Хотя, употребляя слова верно, надо бы констатировать: оно более подвержено влиянию административного ресурса. Сколь угодно высокая явка не имеет никакого отношения к подлинной активности, ибо фундамент последней – личный интерес.

Смотрю по телевизору:

   Вы уже определились, какую партию будет поддерживать на выборах? – спрашивает репортер деревенскую старуху.

   Кака така партия? Бог спас, не знаю я никаких партий.

   А на выборы пойдете?

   Этта канешно.

   И за кого проголосуете?

   За кого люди, за того и я.

Нет, какой все же активный на селе народ! – шепнул бы Агафье Тихоновне надворный советник Подколесин. – И какой развитой!

 

***

Недавние губернаторские выборы в Красноярском крае выявили любопытную статистику. В самом Красноярске явка составила 41 процент, в Норильске – 47, а всего по краю в голосовании приняло участие 38 процентов избирателей. Это означает, что на селе к урнам явилось процентов 20-30. Отчего так мало? Да оттого, что, в полном соответствии с известной социологической закономерностью, сельчане политическим страстям подвержены куда реже, нежели горожане.

Конечно, не разбейся генерал Лебедь в авиакатастрофе, красноярская деревня показала бы высочайшую «политическую активность». Голоснули бы, как миленькие, все 90 процентов, никуда б не делись. А так, поскольку районные главы опасались «засветиться», поддержав Усса или Хлопонина (неизвестно было, кто из них станет победителем), постольку административный ресурс оказался взаимно нейтрализован. И вся правда про активность сельского электората всплыла на поверхность.

 

***

В начале 90-х татарстанские чиновники держали запас бланков двоякого рода. Когда писали в Москву, использовали бланки с российским гербом. Когда переписка шла по горизонтали – с барсом. Кажись, именно по этому поводу Лихтенберг заметил: «Два всадника, сидя на одном коне, дерутся друг с другом – прекрасная иллюстрация государственного устройства».

 

***

Читаю: «Шаймиев установил авторитарный режим. Еще никто не привел ни одного примера, но миф гуляет по газетам. Видимо, кому-то это нужно».

Мой коллега Жаржевский, возражая, напомнил про случай с предпринимателями, посмевшими отказаться платить незаконный «ветхий налог». Как прореагировал режим на этот отказ? Демократически прореагировал, вот как. Вежливо предложил предпринимателям выметаться вон из республики. Конечно, это предложение полностью укладывалось в рамки президентской Программы поддержки малого и среднего бизнеса.

Можно вспомнить также выборы, законодательную  и судебную власти, подмятые под президентскую администрацию, и еще многое в том же – «мифическом» – духе.

***

Демократ работает над системой «сдержек и противовесов», а тот, кто держится «управляемой демократии» (эвфемизм для обозначения полуавторитарного режима), уверен, что ему эта система не нужна. Зачем? Ведь он сам себя сдерживает и сам себе противовес. Или, как изъясняется МШШ, давая понять, что больше не прибегает к «телефонному праву», «я одержал победу над собой». Хочется верить, что это действительно так. Но может ли, положа руку на сердце,  повторить это окружающий его чиновный люд?

Не уверен, что будет корректным, если мы, словно пикейные жилеты, станем сводить сущность татарстанского режима к светлой личности МШШ. Впрочем, это явилось бы новым словом в политологии. Гинденбургу палец в рот не клади, а Бабаю – свободно. Почему? Потому что он демократ.

 

***

Режим Шаймиева и режим Ельцина расходились как раз в отношении демократических свобод. А вот режим Путина, эволюционировав, стал схож с нашим. Казанских федералистов больше устраивала схема, когда вовне было больше демократии. Когда же ее в Москве стало столько же, сколько было в Татарстане, это вызвало нападки на Путина и упреки в авторитарных поползновениях. Хотя в последнее время волна критики спала. Видимо, поразмыслив, все же нашли в гомогенности режимов известные плюсы.

 

***

То, что в начале 90-х называли «парадом суверенитетов», было на самом деле федеративной        революцией. Как и всякая революция, она не могла не выйти за пределы декларированных ею целей. Между прочим, Энгельс находил, что таким образом  революции резервируют себе пространство для неизбежного впоследствии отступления. Здравая мысль, позволяющая понять, почему накат республик на центр сменился накатом центра на республики.

 

***

Политика – должна она быть понятна народу или понята народом? Если понятна, то возможен только популизм: смертная казнь, цензура, отнять и поделить. Если понята, то вообще никакая разумная политика невозможна: жди, пока эти субчики поймут. В этом – драма демократии. Еще Токвиль заметил, что она равняется на посредственность. Черчиллю это было отвратительно, но и он с сожалением констатировал, что ничего лучшего не придумано.  

Спорить об этом можно бесконечно. Вот обронил Ленин: «Искусство должно быть понятно народу», а искусствоведы до сих пор дискутируют, что он имел в виду.

Кстати, об искусстве. Как-то Лосев объяснил, отчего коммунистам нельзя любить искусство. Ну, как же? Раз искусство – значит талант. Раз талант – значит неравенство. Раз неравенство – значит эксплуатация. Поэтому для большевиков всякие там «абстракцисты» были, есть и вовеки веков пребудут «пидарасами». Аминь.

 

Неизвестный федералист Мухаметшин

 

Рамазан Абдулатипов рассказывает: «Вот сегодня выхожу из своего номера в гостинице. На 15-м этаже у лифта написано: «В случае отключения электричества пользуйтесь пожарной лестницей». Унитаризм - это пожарная лестница. Федерализм - лифт. Мы, как папуасы, вместо того чтобы пользоваться лифтом, по привычке тащимся по пожарной лестнице. Считая, что это более надежно: а вдруг свет отключат? Но свет-то есть. Надо наладить так, чтобы он всегда был».

В том-то и дело, что на рубеже конца 90-х – начала 2000-х свет часто исчезал, и мы по привычке сгрудились у пожарной лестницы. Наладить, чтобы свет был всегда, конечно надо, но, к сожалению, не всегда удается. Чья вина? В том числе и тех, кто, подобно Абдулатипову, убеждает нас в теоретических преимущества лифта.

 

***

Дмитрий Аяцков: «Унаследованные от РСФСР этнически маркированные территории привнесли в государственность России моменты, контрастирующие с современными стандартами демократии и федерализма».

Когда я слышу, как саратовский губернатор начинает рассуждать о «современных стандартах демократии», рука невольно тянется к парабеллуму.

 

***

В централизации бюджета всего важнее, может быть, не деньги (они, в конце концов, никуда из общегосударственной казны не исчезают и часто в том или ином виде возвращаются в регионы), но психологический аспект. У субъектов федерации создается ощущения, что их не очень-то ценят. Тут, скорее, не буква, а дух унитаризма, вызывающий идиосинкразию.

 

***

 

В 90-е годы темпы развития Татарстана были выше, чем в «в среднем по России». И мы этим законно гордились. В последние два года – ниже. Но об этом никто не упоминает.

 

***

Русские и татары согласны, что перечисление взаимных обид ни к чему путному привести не может, но никто не может от перечисления этого удержаться.

 

 ****

Как-то Шаймиев заметил: «В федеральной Конституции должна быть норма о том, что отдельные законы (скажем, касающиеся чисто национальных интересов регионов) принимаются только на основе консенсуса в парламенте. Я имею в виду законы, затрагивающие проблемы языка, конфессиональной принадлежности, культурного развития. В данной ситуации решения не должны приниматься простым большинством…»

Против этого совершенно нечего возразить. Представление, будто демократия сводится к подсчету поданных «за» и «против» голосов, поверхностно и неполно. В многонациональных государствах это способно повести к разделению на подавляющее большинство и подавляемое меньшинство. Между тем уровень развития демократических установлений поверяется как раз степенью защиты меньшинств, национальных, в первую очередь. В этом плане гарантию против вольных или невольных злоупотреблений механическим большинством дает только право безотлагательного вето. Подлинный демократизм достижим лишь тогда, когда по требованию пусть даже одного-единственного представителя той или иной республики Дума автоматически переходит в режим поиска всеобщего согласия.

Здесь уместно добавить, что никто не возбраняет нашему президенту включить подобную норму как в Конституцию РТ, так и в регламент Госсовета. Скажет представитель русских, чуваш или удмуртов, что не согласен, все сбегаются и выясняют, с чем не согласен и почему.  Это был бы хороший пример для всей России. Впрочем, у нас и без того по всем вопросам абсолютный, законченный и несокрушимый консенсус. Совсем не то, что в России, где права наций попираются на каждом шагу.

 

***

Предлагают: давайте создадим культурную автономию татар Поволжья, а в ее председатели – Рафаиля Хакимова, советника президента РТ по политическим вопросам. Подкладка ясна, а как на это прореагирует Башкортостан, неважно. Ну, кто такой Башкортостан? И кто такие башкиры? Разве вы не знаете, что их придумали большевики?

 

***

Мухаметшин, говоря о проблеме несоответствия конституций РФ и Татарстана, заметил: это выходят за политико-правовые рамки, тут нужно волевые усилия двух президентов. Хороши же представление о праве у этого доктора политических наук! Но, к счастью, они не мешают ему строить правовое государство. Это как в антисемитском анекдоте о памятнике неизвестному солдату Рабиновичу.

– Почему же «неизвестному», если он Рабинович?

 – Да, но неизвестно, был ли он солдатом.

Конечно, государство-то Мухаметшин построит, но будет ли то правовым, неизвестно.

 

***

В ходе телевизионной дискуссии (обсуждался вопрос, можно ли конфликты, связанные с несоответствием татарстанского и федерального законодательств, разрешать в суде) Рашит Ахметов спросил: «А какими при этом законами будет руководствоваться суд?» Само собой разумелось, что в конфликте целого и части следует считаться только с законами части. В самом деле, ну при чем тут законы федерации?

Господи, пошли здоровья Рашиту Ахметову!

 

***

Там же ведущий усиленно допытывался: почему в начале 90-х Россия считалась с республикой, а сейчас ни в грош ее не ставит? Надо бы поднять архивы и газеты начала 90-х, когда в Казани шли националистические митинги, а Москва, подвергаясь жесточайшей анафеме, устами Хасбулатова грозила посадить Бабая в железную клетку. Другими словами, Москва изо всех сил считалась с республикой.

Так складывается легенда о «золотом веке» нашего суверенитета.

 

***

Болезненная, даже аллергическая чувствительность к нападкам российской прессы. Но где они, эти нападки? Я уже два года  специально слежу за публикациями «Известий», «Комсомолки», «Независимой газеты», «Коммерсанта», «Московских новостей», АиФ» и других, и по моим подсчетам, критические и комплиментарные материалы образуют пропорцию один к десяти. Мне возражают: тем более.

 

***

Сначала хотели создать вторую палату, затем передумали. Почему? Никто не знает.

Сначала записали, что в Госсовете будет 50 депутатов и все они будут работать на профессиональной основе. Затем передумали. Отчего? Никому не ведомо.

Мораль: демократия – это когда никто ничего не знает, но все и всегда согласны.

 

Где тут у вас народ?

 

Вышла в свет прекрасная работа В.Р. Филиппова «Критика этнического федерализма» (М, 2003). Начинается она с предуведомления, что автор далек от мысли о неприемлемости федерализма в России. «Но российский федерализм в силу исторических обстоятельств и драматических перипетий последнего десятилетия минувшего века оказался сконструированным на зыбком основании этничности и, в силу этого прискорбного факта, вполне ординарная и полезная интердисциплина «федералистика» в наших российских условиях приобрела приставку «этно-».

Далее мой добрый знакомый Василий Рудольфович целую главу посвящает дефинициям «этнос» и «этничность», и, поскольку самые лучшие из них не в состоянии охватить эти понятия целиком, постольку выходит, что этнофедерализм, действительно, базируется на подвижном, «летучем» и до конца не понятом феномене.

Кто же спорит, не будь у нас граждане разделены на национальности и не ощущай они этой своей этнической особости, под российский федерализм был бы подведен куда более могучий фундамент. И губернии кроить можно было бы, держа в уме лишь экономические и географические соображения. Но уж так сложились исторические обстоятельства, что, например, у  татар, было некогда свое государство, и они об этом до сих пор помнят. Ну, что тут поделаешь?

Вообще, подход, когда некие отношения (в данном случае федеративные) кажутся зыбкими, потому что их никто не в состоянии удовлетворительным образом описать, мне кажется сомнительным. Скажем, никто не может дать законченного определения любви или взаимной склонности. Но потому ли брак, основанный на этих вещах, проигрывает, в плане устойчивости, браку, основанному на родительском выборе? Пожалуй, только ученый человек станет критиковать современный брак по этой причине и настаивать на возвращении к родительскому выбору, критерии коего описаны с полнотой, заслуживающей восхищения.

Критиковать этнический федерализм можно и нужно. Хотя бы в интересах футурологии. Возможно, когда-нибудь наступит время, когда все народы России сольются в один. Но сегодня нужно отдавать себе отчет в том, что иного федерализма, помимо «этно-», в России еще долго не будет. Как это ни прискорбно.

  

***

Так как «этнос» – категория трудноуловимая (позавчера был русским, вчера татарином, сегодня булгаром, а завтра взял да объявился казаком), права личности стоят много большего, чем права народа. Не удивительно, что в конституциях даже федеративных стран они обозначены как главная ценность, которую защищает государство. По крайней мере, кто эта личность, чьи права нуждаются в защите, суд определить может. А вот из кого состоит народ, лишенный государственной определенности, чего он желает и кем уполномочены его представители, сказать нелегко. Допустим, одни татары за отделение от России, другие против, третьим этот  вопрос по фиг. Так чего же, в конце концов, добивается этот народ?  Тут и Соломон зачесал бы репу.

 

***

В одном из припадков идеализма Ленин дал определение национальной политики. Это – когда предпочтение отдается ранее дискриминируемым нациям. Следует заключить, что в Америке, помешанной на политкорректности, сейчас проводится именно ленинская национальная политика: все расовые и нацменьшинства имеют серьезные льготы.

Парадокс: идеальную нацполитику ведет страна, которая, в силу своего богатства, могла бы и без нее обойтись. А вот Россия, где из 160 наций и народностей, по крайней мере, 159  нуждаются в преференциях, позволить себе этого, в силу бедности, не способна.

 

***

Спор о том, есть у нас национальная политика или ее нет, беспредметен до тех пор, пока мы не установим, оказывается меньшинствам предпочтение или не оказывается.

 

***

Разумеется, в теории внеэтнический, территориальный федерализм, как его трактует, например, В. Филиппов, предпочтительнее этнофедерализма. Но на практике навязывать первый, не обращая внимания на то, что республики настаивают на втором, значит, отказаться от демократизма. Вот и выходит, что демократ лишь тот, кто согласен с этнофедерализмом, хотя и рассматривает последний как этап на долгом пути к федерализму территориальному.

 

        ***

Фандас Сафиуллин обнаружил, что «двуглавого орла венчают три короны трех татарских государств – Казанского ханства, Астраханского ханства и Сибирского ханства. Это было зафиксировано специальным указом царя Алексея Михайловича. Если Россия венчает свой герб гербами присоединенных, завоеванных государств, то, следовательно, она признает их верховенство над собой».

Из всего этого я заключая, что Сафиуллин – человек наблюдательный и остроумный, а царь Алексей ни черта в геральдике не фурычил.

 

***

Федеративная революция в России совпала с началом жесточайшего экономического кризиса, и это придало ей размах, так как люди надеялись, что определенная сепарация поможет им избежать тягот бытия. Ну, как же – у нас, к примеру, нефть, и, ежели мы не поделимся ею с Москвой, то заживем, как в Кувейте.

А «накат на республики», начавшийся в 2000 году, совпал с экономическим подъемом, к тому же надежды, возлагаемые на сепарацию, успели не оправдаться.

 

****

Ужасное видение национала: Татарстан в России, как Иона в чреве кита. Ворочается, вздыхает, грозит кулаком.

 

***

Опыт введения в России местных налогов показал, что они невозможны, пока не обеспечены условия для мобильности населения. Скажем, средний американец в течение своей жизни успевает семь раз переменить место жительства. Если ему кажется, что в этом штате местные налоги слишком высоки, он может перевести свой бизнес в тот штат, где они ниже. В России бизнес пока что покоится на дружеских и иных связях, вот почему мобильность даже самой мобильной части населения весьма ограничена. Тут у меня все схвачено, а иди-ка, сыщи «нужняков» на новом месте. Кроме того, сказывается национальные привязанности. Так, татарин без крайней нужды не переедет в Курск или Белгород, поскольку там отсутствуют татарский театр, татарская пресса, татарская школа и т. п. Все же не бизнесом единым жив человек.

 

***

Кто лучший федералист: тот, кто стремится к тому, чтобы законы федерации и субъектов не противоречили друг другу, или тот, кто противится этому всеми силами? Конечно, последний, скажут вам в Казани.

 

***

Конституция РТ 1992 года писана в расчете на то, что в скором времени Россия распадется и Татарстану воленс-ноленс  придется стать самостоятельным государством. Потому-то всего два упоминания о России выглядят случайными описками. Расчет не оправдался, так что конституцию пришлось переписывать. Досадно.

 

***

Срез обыденного сознания: татары – редиски, нехорошие люди, они взяли себе слишком много, а вот Шаймиев – молодец, сумел-таки объегорить Москву.  Русскому народу нравятся удальцы. Тут еще и восхищение Давидом, изловчившимся заехать в лоб Голиафу. Даром что Голиаф-то – нашенский.

 

 

Без подъемных?

 

Уменьшить отчисления в российский бюджет можно, либо взвалив на других более тяжелую ношу (как это делали Татарстан и Башкортостан до 2001 года), либо уменьшив сам бюджет. Самое правильное – смотреть статью за статьей и думать, что можно было сократить без ущерба для федерации. Но кто из наших журналистов способен это сделать? Не Рашид же Галямов?

 

***

При Ельцине всякий раз, как заходила речь о союзе России и Белоруссии, Шаймиев давал понять, что в этом случае и Татарстан поставит вопрос об изменении своего статуса. Подразумевалось, что в повестку дня будет внесен вопрос о создании союза не двух, а трех государств – России, Белоруссии и Татарстана. Прекрасно, но как это соотносится с важнейшим принципом федерализма, именно, с принципом преданностью федерации? Очевидно, никак не соотносится. Стоит ли удивляться, что Москва с подозрением относилась и относится к намерению Казани узаконить республиканское гражданство? Ссылаются на опыт США, Германии, Швейцарии (в  последней, кстати, практикуется гражданство не только кантона, но даже муниципалитета). Однако при этом забывают добавить, что ни один штат, ни одна земля, ни один кантон не демонстрировал так явно своего сокровенного желания дистанцироваться от федерации. А без этого добавления сравнение  с другими федеративными государствами будет некорректным.

 

***

Голоса в России воруют везде, это, как и просто воровство,  национальный вид спорта, но нигде не крадут их так беззастенчиво, как в республиках. Это доказано всеми избирательными кампаниями, начиная с середины 90-х. Между тем, не подвергаются сомнению постулаты, будто республики – оплот федерализма, а последний – каркас демократии. Парадокс, доказывающий, с какой осторожностью следует относится к абстрактным логическим построениям. Теперь поставьте себя в положение демократа, который по определению обязан поддерживать и защищать федерализм. Поставили? Ну и каково вам – комфортно?

 

***

Утверждали: конституционный процесс должен быть движением навстречу друг другу, пусть Россия изменит свою Конституции, тогда и мы изменим свою. Затем, не говоря худого слова, свою переписали и неожиданно встали грудью на защиту федеральной. Никому, дескать, не позволим ее менять, будем судиться до последней капли крови. Спрашиваю: как же так? Отвечают: как мы всегда говорили…

 

***

Как известно, в обмен на соизволение вернуться в правовое поле России Татарстан испросил в виде «подъемных» или «отступных» несколько десятков миллиардов рублей. Это и есть настоящий и доподлинный федерализм. А если бы – без «отступных»? Нет, без них никак невозможно – тогда это было бы проявлением унитаризма. После сего удивляются, как трудно приживаются на российских просторах элементарные понятия федерализма.

 

***

Не хотели вешать флаги Российской Федерации рядом с флагами Республики Татарстан. Считали за падло помещать герб России рядом со свои гербом. Теперь повесили и поместили. Получилась красноречивая иллюстрация на тему отката от федерализма к унитаризму. В самом деле, существует ли лучший способ продемонстрировать свою верность федерации, чем грубо игнорировать ее символы?

 

***

 Михаил Столяров, заместитель нашего московского постпреда, признается: «Прежде Европа осторожно относилась к Татарстану, особенно в 90-е годы. Достаточно сильно нас критиковали, в частности, за несоответствие Основного закона Татарстана Конституции Российской Федерации, за то, что местное самоуправление в республике не в полной мере соответствует Европейской хартии о местном самоуправлении…»

Припоминаю, как нас уверяли, будто Конституция Татарстана прошла европейскую экспертизу и даже получила весьма похвальные отзывы. Уверяли и Марат Галеев, и Фарид Мухаметншин, и Рафаиль Хакимов. Я поражался: как это возможно – ведь там были записаны вопиющие вещи? Просил для верности показать экспертные заключения. Как всегда, выяснялось, что под рукой их нет, но они где-то лежат и хранятся. Приходится верить. Эти-то ни за что не соврут.

 

***

М. Столяров: «Оптимизация федеративных отношений не может достигаться любыми средствами, как, например, путем губернизации республик или, наоборот, республиканизации краев и областей, поскольку своеобразие российского федерализма состоит в сочетании территориального и национального начал».

 Насчет губернизации понятно: ну, не хотят, хоть режь их, республики превращаться в губернии. Но, если края и области, напротив, желают стать республиками со всеми причитающимся им правами, какой резон им отказывать? Ах, да, резон, да еще какой убедительный, имеется – это сохранение «своеобразия российского федерализма». Пропади все пропадом, но без своеобразия России полный кирдык. К тому же, по-видимому, Столярову мнится, будто, превратись русские области в республики, присущее нашему федерализму национальное начало тотчас куда-то исчезнет. Хотя зачем оно так поступит, неизвестно.

Между прочим, Хакимов рассказывал, что на Конституционном совещании (1993 год) он от имении десяти республиканский делегаций предложил обсудить идею придания областям статуса республик, но председательствующий Шахрай это предложение проигнорировал. Впрочем, не помню: может, это был не Шахрай, а Столяров. Дескать, чего тут обсуждать: если отсутствует своеобразие – отсутствует все.

 

***

Теоретически российский чиновник согласен, что управлять страною из Москвы, доходя до каждого, как говорится, гвоздя,  невозможно. Практически же всякий раз, как речь заходит о конкретном «гвозде», уверяют, что им управлять из Москвы можно и должно. Очевидно, дело в том, что «гвозди», учитывая масштабы России, получаются золотыми. И от них, как от гири Корейко, каждому охота хоть пару крупинок отпилить.

 

***

Никто вроде бы не спорит, что федеральные законы, касающиеся предметов совместного ведения, должны быть рамочными. В противном случае субъектам регулировать нечего, и фактически предмет совместного ведения превращается в предмет исключительно федеральной компетенции. В реальности срабатывает инерция, когда федеральный законодатель стремится прописать все, вплоть до запятых. Возможно, тут не злая воля, но, скорее, интеллектуальное занудство, опасение быть непонятым или ложно истолкованным, заводящее слишком далеко. В результате начинают рассуждать об общих принципах, а, увлекаясь, завершают мелочевкой.

 

***

Настаивают, что недра Татарстана принадлежат его многонациональному народу. Но, если завтра наша нефть подешевеет в сто раз, а якутские алмазы, напротив, подорожают в тысячу раз, мы настойчиво будем убеждать братьев-якутов в том, что их недра принадлежат всему российскому народу. То есть отчасти и нам.

Такова цена – нет, не вопроса – принципа.

 

***

В Конституции РФ записано, что все субъекты равноправны. В то же время статусы у них разные. Противоречие? Несомненно. Разные статусы – реальность, равноправие – идеал. Отсюда формула: Россия – это асимметрия, стремящаяся к симметрии.

 

 

 

список товаров обязательной сертификации
Hosted by uCoz