UCOZ Реклама
Только в городе ремонт квартир Коньково от www.specy.ru.

Валентин Михайлов

ПРЕОБРАЗОВАНИЯ В ТАТАРСТАНЕ В ПОСТСОВЕТСКИЙ ПЕРИОД:
ВЗГЛЯДЫ ЗАПАДНЫХ ИССЛЕДОВАТЕЛЕЙ

Противоречия и сложности российской действительности как прошлой, так и нынешней поставили в тупик немалое число знающих и проницательных исследователей (как в самой России, так и за ее пределами)

Блер А.Рубл1

Введение

    Cпустя 11 лет после парада суверенитетов, мы едва ли найдем у историков и политологов единую оценку произошедших событий. Существует значительное число исследований, опирающихся на исторический, правовой, экономический и транзитологический подходы.
    На примере Татарстана мы обсудим работы западных авторов, в которых анализируются попытки обретения суверенитета российскими республиками после 1990 г. Целью обсуждения является сопоставление различных точек зрения, классификация работ по данной проблематике, анализ динамики оценок.

Разные подходы

    Обсуждаемые процессы изучались разными как по глубине, так и по числу рассматриваемых интересов и субъектов права, методами. Мы различаем в этом отношении три подхода.
    Первый рассматривает каждый субъект федерации как целое, как единого политического актора. При этом не выделяются интересы элит с одной стороны и массс другой, и не анализируются процессы их взаимодействия, например, выборы и забастовки. Полагается, что действия властей соответствуют интересам населения и поддерживаются им. Такой подход полезен, когда целью является анализ экономики республик в ограниченный интервал времени.2
    Второй подход включает анализ различающихся интересов верхов и низов, рассматривает происхождение и деятельность разных политических движений, дополняя это результатами выборов и социологических опросов. Однако такие особенности как концентрация власти в одних руках, препятствия для развития демократии со стороны властей, подчинение всех институтов гражданского общества, при этом исследуются недостаточно полно, что приводит авторов к заблуждениям относительно истинных интересов действующих сторон и соотношению сил (М.Маколи,3Э.Уокер).4
    И, наконец, третий подход в значительной степени учитывает мотивы и интересы элиты, ее взаимоотношения с народом, способы получения ею легитимности своего правления, в частности региональная монополизация СМИ, уровень влияния властей на результаты выборов, уровень демократической культуры и недостатки в развитии гражданского общества, возможность оппозиции принять участие в выборах и побеждать на них, отношение властей к принципам правового государства (Дж.Ловенхардт,5Ст.Солник,6Дж.Кан.7 Подобный анализ нам представляется более последовательным и глубоким.
    Можно разделить работы и в другой плоскости: по их отношению к понятиям национализма и перехода к демократии. Основание для этого дает Г.Нодия8 в рецензии на книгу Дж.Снайдера От голосования к насилию: демократизация и националистический конфликт,9 в которой отмечается, что процесс демократизации увеличивает, а не уменьшает вероятность внутренних, включая этнические, конфликтов. Это позволяет выделить два разных подхода.

  1. Татарский исторический подход. Проблема Татарстана, как и других республик в составе России, рассматривается в широком историческом контексте, в масштабах нескольких столетий, начиная с вхождения данного народа в состав России. Некоторые к тому же полагают, что имперская сущность России, подавляющей малые народы, является вневременным фактором, не изменившимся даже на переломах 1917 и 1990 гг.

  2. Транзитологический подход уделяет наибольшее внимание исследованию перехода от тоталитарного государства к демократическому и вопросам консолидации демократии.

    Эти два разных подхода не обязательно конфликтуют между собой. Очевидно, что соблюдение баланса между ними позволит построить адекватную картину.

Татарская историческая версия

    Наибольшая группа исследователей Татарстана освещала события в соответствии с версией борьбы татар за свою государственность. Основой для них является посылка, что эта борьба началась сразу после завоевания Иваном Грозным в 1552 г. Казани и непрерывно продолжалась вплоть до настоящего времени. Некоторые авторы даже полагают очень важным начать повествование с обращения булгар в Ислам в 922 г.10 Длинная цепь событий до 1990 г. в контексте подобного изложения обычно превращается в свидетельство целеустремленного движения татарского народа к независимости.
    Кроме исследования М. Броксап сюда можно отнести работы У. Шамильоглу,11Х. Малика,12 Х. Ождамалара,13 Э. Уокера, Л. Ханауэра,14 М. Маколи,15Ж.-Р. Равио,16А. Рорлиха,17Р. Бухараева.18 Сюда же следует добавить труды официальных татарстанских ученых, таких как Ф. Мухаметшин,19И. Тагиров20 и Р. Хакимов,21 которые, собственно, и задали тон такому освещению. Отметим, что в работах Маколи, Уокера и Равио в значительной степени применяются аспекты транзитологиии.
    Вот основные фрагменты картины, которую видит читатель из перечисленных выше работ.
   О средних веках. Татары не случайно сегодня оказались в самом центре построения Российской Федерации; вот уже пять веков они принимают участие в самом определении россиянства.22 Вместе с этим, частично психология татар определяется их историческим состязанием с Россией и их никогда не прекращающимся стремлением к свободе, что в их психологическом настрое ислам играл определяющую роль, тем, что нельзя оценить переговоры России и Татарстана [в 1991-94 гг.], не опираясь на их отношения в прошлом.23 По этой версии отношения татар и русских были напряженными, начиная с 1552 г., когда царь Иван Грозный завоевал Казань.24 В результате после 1552 г. татары и русские выработали стереотипы в отношении друг друга. В восприятии русских татары грубые и нецивилизованные, они заставили носить татарское ярмо в течение 250 лет. Татары же смотрят на русских как на беззаконных правителей, подавляющих другие национальности.25
    Несмотря на принудительные меры, громадное большинство татар отказались изменить исламу. Тем не менее, во время тирании царизма, этническая идентичность размывалась, позволяя русским селиться в Татарстане и смешиваться как гражданам со своими татарскими соседями.26 Однако описание культурной ассимиляции, взаимной адаптации, включая большое число смешанных браков, в Казанской губернии (до 1917 г.) и впоследствии в ТАССР, почти не представлено в работах этих авторов.
    Этими авторами лучшим примером мусульманского инакомыслия в России после революции 1917 г. единодушно27 признается М.-С. Султангалеев, пламенный рупор большевизма на Востоке.28 Но они не уделяют внимания предположению, что в то сложное время более последовательным диссидентом являлся С. Максуди, который, к тому же, в отличие от М.-С. Султангалеева.29не был запятнан в большевистских преследованиях национального движения.
   Борьба за суверенитет Татарстана в 1990-94 гг. отличалась драматическими моментами. Истоки этого драматизма авторы данного подхода находят в том, что он проистекает из многовекового конфликта между Россией и Татарстаном. Отсюда следует, что и острота противоборства должна соответствовать историческим масштабам. К тому же межнациональные конфликты в СНГ и Югославии предоставляли богатую почву для, казалось бы, прозрачных аналогий. Не будучи очевидцами описываемых событий, спустя годы после них они (авторы) успешно поднимают масштабы столкновений в республиках в 1990-92 гг. до требуемой степени драматизма. Так, радио Свобода в своей передаче в 1997 г. сообщает, что перед референдумом 1992 г. казалось, что в Татарстане вот-вот прольется кровь. Обстановка была накалена не меньше, чем через два года в Чечне.30 Но еще за два года до этого газета Филадельфия Инквайерер уже взяла эту тональность: Каким образом Татарстан смог избежать катастрофы, в то время как Чечня погрузилась в войну? Ответ отчасти лежит в различных характерах лидеров Татарстана и Чечни.31
    Сравнение с трагическими событиями в Чечне захватило воображение исследователей. Они начинают соревноваться в подборе новых, часто сомнительных аргументов и сравнений: идиллия [русско-татарских отношений] вызывает удивление еще и потому, что центральные власти были втянуты в кровавую войну против Чечни вместо поисков политического решения проблемы. А, между тем, юридический статус Чечни... был до распада СССР таким же, как и статус Татарстана.32 Уже в 2000 г. появилась работа, центральными вопросами которой были Какова была вероятность межэтнических беспорядков в Татарстане перед референдумом, и могли ли эти беспорядки послужить оправданием вторжения сил федерального центра? и Если бы федеральные силы были введены в Татарстан, то насколько велика была бы вероятность значительного вооруженного сопротивления?.33
    Апогеем драматизма может служить следующий пассаж: Уже в 1992 году в Татарстане могла разыграться трагедия, подобная той, что постигла Чечню в 1994 году. Война, казалось, была неизбежна. И все же ее удалось предотвратить в самую последнюю минуту благодаря продуманным действиям руководства Татарстана, чья преданность национальным интересам всегда сочеталась с мудрой политической расчетливостью.34
    Перегиб в драматизации событий очевиден. А. Малашенко обосновывал, что не было такой острой проблемы. Даже советник президента РТ Ф. Хамидуллин свидетельствует, что слишком много лет мы, коренная нация, живем с русским народом. У нас перепутано вот так семейно.35 Но в таком случае исчезают основания говорить о продуманных действиях и мудрой политической расчетливости руководства республики.
   Договор между Россией и Татарстаном 15 февраля 1994 г. разделил авторов, придерживающихся этого подхода, на две группы. Часть авторов полагает, что это была победа властей Татарстана. С одной стороны, договор вызван политической необходимостью погасить сепаратистские тенденции в республике в 1990-1993 гг., правовым путем решить проблему восстановления стабильности, нормализовать отношения властей федерации и центра,36 с другойпозволил расширить базу развития подлинной государственности Татарстана.37 Апологеты республиканской власти даже полагают, что в сущности, Договор означал (как и означает сейчас), что Москва не требует приведения Конституции Татарстана в согласие с Конституцией России, и это означает приоритет законов Татарстана на его собственной территории над законами Российской Федерации.38
    Напротив, Малик, считает, что это договор был разочарованием для татарского национального движения. Броксап идет дальше: заключение договора в 1994 г. было ударом, но в более отдаленном будущем есть место для оптимизма и, более того, борьба впереди предстоит напряженная, так как ставки высоки. Российская империя была построена на руинах Казанского ханства. Как татары, так и русские понимают, что освобождение Казани будет означать конец империи.39
    Юридическая же сторона документа оценивается, в основном, невысоко: договор подтверждает согласие Москвы с правовой неопределенностью в интересах компромисса. Подчеркиваются его зыбкие юридические основания и внутренние противоречия: с одной стороны, Москва и Казань руководствуются Конституцией РФ и Конституцией РТ, с другойсуществуют явные противоречия между ними.40Указывается на недостаток легитимности договора: он был подписан только президентами и премьер-министрами обеих сторон. Для большей легитимности было бы важно ратифицировать его Госдумой РФ и парламента РТ.41 (Заметим, что легитимность договора была сомнительной и по другим причинам. В частности, существовала договоренность сторон некоторое время не публиковать тексты соглашений, сопровождающих договор, и даже депутаты ВС РТ после специального запроса могли знакомиться с ними только под присмотром чиновника и без права копирования.42)
    Термин Модель Татарстана был введен после февраля 1994 г., когда отношения между Москвой и Казанью значительно улучшились, и Шаймиев демонстрирует свое желание сотрудничать с Ельциным.43Считалось, что этот механизм разрешения политического конфликта между Казанью и Москвой44 может быть полезен в разрешении этнических конфликтов на территории стран СНГ.45
    В экономическом плане на фоне всероссийского экономического хаоса эта республика действительно выглядела оазисом стабильности и образцом действенного реформаторства по всем направлениямэкономическому, демократическому и национально-этническому.46 Это, не совсем типичное высказывание (другие более сдержанны), отражает благожелательное и некритическое отношение к внутренней политике властей Татарстана.
    Получение особых полномочий для отдельных субъектов федерации, начиная с Татарстана, и создание de facto асимметричной федерации некоторые оценивалось как пагубное для федерального центра. Если все 89 регионов будут требовать удовлетворения своих интересов, начиная от запрещения федеральных войск на своей территории до создания своих законов для торговли и извлечения наибольшей выгоды от федеральной казныцентр превратится в пустую оболочку, лишенную политического и экономического контроля над провинциями.47
    В новых условиях после 1990 г. элита в Татарстане успешно боролась за свое место, осталась монолитной, почти не допустив в свои ряды новых членов, и, главное, она получила большую независимость от Москвы. Принципиально важными являются два вывода этих авторов. Первыйчто элита получила всенародное одобрение своей политики во время серии выборов и референдумов после 1990 г. Второйчто в первые годы, по крайней мере, до 1993-го, она вынуждена была согласовывать свои действия с национальными движениями.

Транзитология и Татарстан

    Подход Луонг, в котором положение в Татарстане анализируется с точки зрения перехода к демократии,48 заметно отличается от обсужденного выше. Сравнительно мало уделяется внимания предыстории отношений внутри России, рассмотрение концентрируется на вопросах интересов и положения элиты Татарстана, современного национального движения и их взаимодействия.
    Работы транзитологов начали появляться во второй половине 90-х годов, возможно, вследствие серьезных нарушений, вскрывшихся при проведении выборов Президента РФ 1996 г. в Татарстане, усиления критики в адрес гипертрофированного договорного процесса центра с регионами, начатого в феврале 1994 г., ориентация татарстанской элиты на закрытый, авторитарный тип государства, весьма далекий от демократического.49 В последнее время происходит пересмотр деятельности национальных движений, парада суверенитетов и парада договоров в республиках в составе России.50
    Важен анализ интересов элит, которые чувствовали угрозу со стороны демократизации и стремились сохранить политический контроль... Для них национализм являлся лучшим возможным орудием. Он позволял им править от имени народа, претендуя на легитимность, избегая в то же время правления народа.51
    Выбор стратегии был осуществлен региональными элитами уже в период гласности и перестройки, когда, по признанию А. Яковлева и Е. Лигачева, двух ключевых фигур Политбюро КПСС, потенциальным проблемам с национализмом не уделялось много внимания.52 У республик появилась возможность маневрировать между двумя центрамиослабевающим союзным и нарождающимся российским. Национальные движения и идеология национальной государственности стали для элит автономных республик опорами, с помощью которых эти элиты могли сохранить себя. По данным М. Фарукшина, в 1994 г. 92% представителей верхнего слоя исполнительной власти в Татарстане имели номенклатурное прошлое.53С 1990 г. начался период эксплуатации национальных лозунгов.
    Для местной элиты было крайне важно погасить короткую память народа. Люди должны были забыть, что происходило в недавние советские годы, в том числе в 1970-е и 80-е гг., когда местные партийные руководители возглавляли подразделения машины, подавлявшей все национальное. Для этой цели лучше всего подходило углубление в вековую историю отношений татарского и русского народов, создание новой риторики, основанной на будто бы исключительно империалистической сущности России, начиная с царских и кончая постсоветскими временами. Вчерашние защитники интернационализма стали создателями татарской национальной программы, идеологами национальных организаций.54
    Аналогичные процессы происходили и в других российских республиках: в то время как царская Россия называлась тюрьмой народов, Советский Союз стал инкубатором новых наций.55

Нерешенные проблемы

    Несмотря на многие достоинства работ о современном Татарстане, некоторые важные стороны политической жизни и факторы в них не учтены или учтены лишь частично.
   1. Взаимоотношения правящей региональной элиты и лидеров национальных движений явились камнем преткновения для многих авторов, придерживающихся татарского исторического подхода. Они полагают, что татарская элита была поддержана национальным движением и была вынуждена держать курс на высокую степень независимости с 1991 по 1994 гг..56 В этот период Шаймиеву отводится роль лидера, который смог усмирить национальный конфликт, несший в себе заряд разрушительной силы.
    Но уже в самих этих работах содержатся сомнения относительно целостности такого образа. Некоторые из самых радикальных националистов будут впоследствии утверждать, что татарский общественный центр (ТОЦ) был создан партией и всегда работал с номенклатурой. Члены партии доминировали в ее руководстве и до 1993 г. председателем был М. Мулюков с кафедры истории КПСС КГУ, член партии до августа 1991 г..57 Зарождение национального движения происходило в Институте языка и литературы АН СССР и Казанском университете. Там работали идеологи национального движения и Мулюков, и там же в 1988 г. на митинге была избрана группа, положившая начало ТОЦ, организации, которая играла наиболее важную роль в движении за национальную независимость в течение 1988-92 гг..58 Обком КПСС не мог быть безучастным наблюдателем: заместитель заведующего отдела агитации и пропаганды обкома КПСС Р.Хакимов во время создания национального движения являлся по его собственному свидетельству координатором ТОЦ и одновременно его идеологом. С 1991 г. Хакимовполитический советник президента РТ.59
    Начиная с августа 1990 г., в те моменты, когда конфликт как будто достигал наибольшей напряженности, на голосованиях в парламенте Ф. Байрамова, лидер радикальной партии Иттифак, вместе с депутатами-единомышленниками поддерживала все принципиальные инициативы руководителей республики. Их сотрудничество прекратилось лишь после выборов 1995 г. когда, установив жесткие барьеры на пути всех неодобренных кандидатов, власти не допустили избрания Байрамовой в Госсовет РТ. Для элиты, которая годом ранее достигла своей целиособого положения в РФ и невмешательства в ее дела со стороны Москвы, исчезла необходимость опираться на национальные движения.
    Финансирование кампаний национальных организаций после 1990 г. постоянно возрастало и достигло пика во время проведения трех референдумов, татарстанского 1992 г. и двух российских в 1993 г. Мало кто в Казани тогда не заметил размах действий националистов, предполагающий солидную материальную и финансовую базу. Газета Суверенитет выходила 500-тысячным тиражом, что было в 7-8 раз больше тиража любой газеты в РТ и в два раза превышает тираж самых успешных современных рекламных изданий. Как сообщалось, они финансировались богатыми спонсорами, председателем колхоза, татарами из Башкирии, богатыми патриотами, но некоторые татарские деятели сомневались, что дела обстоят так просто. Казалось маловероятным, что отдельные татары настолько богаты, к тому же некоторые татарские радикальные националисты легко получали иностранные паспорта, квартиры и прописку в Казани. Москва могла быть заинтересована в подстрекании к увеличению этнической напряженности, чтобы использовать этот аргумент против руководства Татарстана, если оно не сможет справиться с ситуацией?60
    Можно предположить три источника помощи: первыйисламские страны, второйвнутренняя помощь из Татарстана и третий вариант Москва. Рассуждения о влиянии руки Москвы, действующей против руководства РТ, представляются малообоснованными. В то время республиканская власть контролировала в республике не только паспорта и получение квартир, но и назначения на посты председателя КГБ, министра внутренних дел РТ и прокурора республики. Влияние федеральных структур было минимальным.
    Столь же маловероятным является предположение, что частые поездки за границу Байрамовой61и ее соратников и финансирование национальных организаций происходило без знания (или разрешения) со стороны республиканской власти. Власть в то время не предпринимала никаких мер в отношении Байрамовой. Одновременно та же власть жестко пресекала другие действия, имеющие отношения к политике, но неугодные ей. Вспомним ситуацию вокруг опроса ВЦИОМ, проведенного по инициативе депутатской группы Народовластие в конце 1990 г. без уведомления властных структур. В декабре в газете Советская Татария появилось заявление рескома КПСС, в котором еще до содержательного рассмотрения результатов, опрос рассматривался как попытка ревизии Декларации о суверенитете Татарстана, а смысл и формулировку вопросовкак провокационные.62 7 февраля 1991 г. по инициативе близкого к власти депутата РТ Ф. Сафиуллина принято решение ВС РТ поручить Прокуратуре провести расследование, которое с большим рвением проводилось в течение года.63
    С достоверностью установить источники финансирования национальных движений не легко, но по свидетельствам источников, не связанных с националистами,64 руководство РТ принуждало директоров крупных предприятий перечислять денежные средства и передавать материальные ресурсы в адрес националистических организаций. О размере иностранной помощи судить трудно, но ее существование очевидно, причем в то время в пользу радикальных, а не умеренных националистов.
   2. Парламент и исполнительная власть. Шаймиев контролировал движение националистов так же, как управлял заседаниями Верховного Совета.65 Дж. Кан пришел к такому выводу после анализа стенографических отчетов заседаний ВС РТ, на которых обсуждался вопрос о принятии декларации о суверенитете. Впоследствии, особенно после 1995 г., контроль над парламентом только усилился.
    Для полного подчинения была введена уникальная структура Госсовета и специфические правила выборов его депутатов. Главы администраций районов и городов (число их в 90-е гг. увеличилось с 57 до 63) назначаются и снимаются с должности президентом республики, при условии, что назначение должно одобряться советом депутатов района или города. В 1996 г. 36 из 54 глав администраций районов и городов являлись одновременно председателями своих советов что позволяет им председательствовать на процедуре одобрения своего собственного назначения. В результате выборов 1995 г., все главы администраций стали депутатами парламента Татарстана: почти половина воспользовалась предоставленной законом возможностью на безальтернативные выборы. Это ядро из администраторов среднего уровня сейчас составляет 40 процентов общего числа парламентариев (всего их 130). После мартовских выборов 1995 года в Госсовет республики оппозиция была вытеснена из парламента и не будет преувеличением сказать, что законодательная, исполнительная и судебная власти в Татарстане находятся в руках небольшой группы назначенцев президента Шаймиева.66 Положение осталось таким же и после выборов Госсовета в 1999 г. Сейчас Госсовет мало, чем отличается от Верховного Совета в советское время. Фактически безвластный, он время от времени собирает своих депутатов, чтобы сказать исполнительной власти свое одобрямс.67
    По контрасту с этим, Маколи рисует картины драматической борьбы в парламенте: в августе 1990 г., когда, как утверждается, силы в ВС РТ были разделены на две равные части, и перед референдумом РТ 1992 г., когда фракции Татарстан противостояла фракция Народовластие.68 В действительности же никогда в течение созыва 1990-95 гг., у М.Шаймиева не было трудностей при проведении своего решения (за исключением нескольких голосований по Конституции РТ, когда для принятия требовалось большинство в две трети.69
    Другие мнения о самостоятельной роли Верховного Совета РТ, переименованного в Госсовет, (несмотря на давление [перед референдумом в марте 1992 г.], парламент Татарстана отказался уступать.70 парламент Татарстана решил прекратить перечисления федеральных налогов... также представляются необоснованными. Все его решения определялись административной подчиненностью президенту республики рядовых депутатов, а также зависимостью от него членов Президиума ВС, который в соответствии с советскими традициями обладал весьма важными полномочиями.
    После избрания Шаймиева президентом РТ и закрепления за ним роли главы государства71 эта фигура стала доминирующей над всеми ветвями власти в республике. Судьи назначаются (избираются) послушным президенту парламентом.72 Комитет конституционного надзора республики в течение 8 лет до 2000 г. находился в состоянии ожидания преобразования в Конституционный суд РТ и самостоятельной роли не играл, точно так же как и Прокуратура РТ. Формально являясь подразделением Прокуратуры РФ, она начала замечать несоответствия республиканского законодательства Конституции РФ, накопленные за 10 лет после принятия декларации, только после недвусмысленных указаний из Москвы, последовавших за избранием В. Путина в 2000 г.
   3. Размах национального движения. Имея в руках два важных орудия: парламент и татарских националистов, президент республики мог вести гибкую или жесткую, в зависимости от ситуации, игру с федеральными властями. Роль парламента сводилась к принятию нужных решений в нужное время. Националисты же, представляемые двумя десятками разного рода небольших организаций, создавали эффект народной поддержки.
    Вот два мнения относительно обстоятельств принятия Декларации о государственном суверенитете в 1990 г. Маколи сообщает о толпе около 30 000 человек, окружившей Верховный Совет, о бессонной ночи Шаймиева, последовавшей за визитом к нему лидеров ТОЦ и Иттифак, после которой он выдвинул новый проект декларации без упоминания РСФСР, который и был принят.73 К другому выводу, однако, приходит Кан: объявление суверенитетов шло под руководством номенклатурной элиты. ... националисты не имели возможности включиться в разработку документа в конечной стадии.74 А специальной подборкой материалов в газетах, освещающих ход заседания ВС РТ, команда Шаймиева хотела продемонстрировать, что альтернатива могла быть еще хуже с точки зрения Москвы. Их послание центру: принимайте подход Шаймиева как наиболее умеренный путь в настоящее время.75 Из двух противоречивых картин явно предпочтительнее вторая, основанная на объективных данных.
    Год спустя площадь Свободы в Казани стала ареной другого, самого громкого митинга, длившегося 15 и 16 октября 1991 г. В интерпретации Маколи это выглядит так: Верховный Совет стал целью националистов, объединенных требованием декларации независимости. Около 50 000 человек ... объединились на самом большом митинге.76 Но Уокер77 оценивает ту же толпу в 2000 человек. Разница принципиальная: митинг с двумя тысячами участников в миллионном городе не может соответствовать версии о народном движении.78Именно меньшее число, представленное Уокером, соответствует действительности.
    Ядро митинга составляли 400-500 активистов национального татарского движения, прибывшие на автобусах из Набережных Челнов и Альметьевска. Несколько сотен пожилых казанцев, в основном старушек, которым каждый день пребывания на площади оплачивался по высокой в те дни ставке в 25 рублей, составили вторую существенную часть митинга. И, кроме того, имелась определенная доля любопытствующих. Жители Казани не оказали националистам заметной поддержки.
    Милиции было приказано не вмешиваться в действия демонстрантов. Исключением стал эпизод, когда во время столкновения активисты националов нанесли серьезное ранение милиционеру, что вызвало быструю реакцию его коллег, и ядро нападавших было мгновенно рассеяно. Инцидент снимался на видеокамеру, и на следующий день его участники были задержаны. Начатое расследование было, однако, замято: властям был не выгоден любой элемент негативного освещения действий митингующих.
    15-16 октября 1991 г. состоялся самый большой из всех митингов татарских националистов в 1989-94 гг., но и на нем было не более 2000 участников.79 Все другие, включая и митинг перед принятием декларации в 1990 г., имели меньшее число участников.
    Описания очевидцев и другие детали свидетельствуют, по меньшей мере, о двойной позиции властей. Авторы цитируемых здесь работ остались уверенными в спонтанности действий националистов и роли Шаймиева в качестве мудрого посредника. А вот многие казанцы, свидетели событий, считают, что без одобрения сверху и без существенной материальной поддержки митинг не смог бы состояться. В частности, журналист Е. Чернобровкина вспоминает, как Шаймиев очень умно управлял националистами в то время, когда большие толпы демонстрировали на площади Свободы. Это было контролируемое движениевспоминает она, они послушно удалились, когда их присутствие не было более необходимым с политической точки зрения.80 Зная все эти факты и их подоплеку, трудно поверить в драматическую версию Маколи: лидеры, разрываемые между страхом перед Москвой и народным движением, были в нерешительности.81
    Мы видим, что в октябре 1991 г., как и в случае принятия Декларации 1990 г., прилагаются усилия, и весьма успешные, чтобы создать впечатление, что существует другая, крайняя и весьма неприятная для Москвы точка зрения, на фоне которой вынужденная (как будто) позиция Шаймиева, выраженная в Постановлении ВС ТССР Об акте государственной независимости РТ, становится более приемлемой.
    Аналогичную роль создания впечатления играл и Милли Меджлис (национальная ассамблея), избранный в количестве 75 членов в начале февраля 1992 г. в Казани на так называемом всетатарском курултае, декларировавшем независимость Татарстана. Милли Меджлис, объявивший себя верховным законодательным органом всех татар, считал, что он вправе налагать вето на любой закон или указ, который нарушает дух Декларации о суверенитете Татарстана..82 Шаймиев же в противовес этому объявил, что Татарстан будет добиваться автономии исключительно цивилизованным и конституционным путем.83 Все это было похоже на спектакль, сыгранный для Москвы в преддверии решающего для татарстанских властей событияреферендума 21 марта. Такую версию подтверждает одна важная деталь: непрерывность успешной номенклатурной карьеры раиса (председателя) Милли Меджлиса Т. Абдуллина, избранного на этот пост в феврале 1992 г.84
    Идеолог ТОЦ Р.Хакимов стал политическим советником президента РТ, а бывший председатель ТОЦ депутат Госсовета Ф. Сафиуллин вошел в круг республиканской номенклатурной элиты (в 1995 он получает добро в казанском Кремле и избирается депутатом Госсовета, а в 1999 г. депутатом Госдумы РФ по сельскому округу, оба раза при явной и решающей поддержке Казанского Кремля.85 Видно, что упущением ряда авторов является недостаток внимания к легко прослеживаемым связям татарских националистов с официальными властями и к их назначениям в государственных органах.
    Судьбы же местных политиков, в отношении которых возникало подозрение, что они начинали собственную игру, обычно претерпевали сильнейшие изменения и в не лучшую сторону. Карьеры бывшего премьер-министра М. Сабирова, бывшего мэра Набережных Челнов Р. Алтынбаева, бывшего председателя Союза писателей Татарстана Р. Мухамадиева могут послужить примерами.86
    Далее, все громкие акции лидеров татарских национальных движений тех лет происходили именно тогда, когда это было максимально удобно региональной элите в ее противостоянии с федеральным центром. Очевидно, что именно номенклатурная элита Татарстана была лидером, а национальные движения, прежде всего ТОЦ, играли роль ведомого и действия тех и других отличались завидной координацией.
    Так, перед декабрьским референдумом РФ в 1993 г., когда Шаймиев предупредил российские власти о низкой явке, националисты повели активную кампанию против проведения российского референдума на территории Татарстана.87 Когда же спустя три месяца Шаймиев решил сам баллотироваться в члены Совета Федерации РФ кампания националистов против российских выборов стала настолько слабой, что не повлияла на явку избирателей, которая в сельских районах составила 86%.
    Другой пример координации был продемонстрирован при выборе даты первого дня сессии ВС РТ в октябре 1991 г. Президиум ВС РТ остановился именно на дне 15 октября, когда националисты ежегодно проводили шествия и демонстрации в память о взятии Казани в 1552 г. Предложения отдельных депутатов о другом дне не были приняты. В ходе сложной политической борьбы на первом трехдневном этапе сессии вопрос об Акте государственной независимости Татарстана был включен в повестку дня, а на продолжении сессии 24 октября был принят и сам Акт. Если предположить, что этот документ был целью сессии, а логика событий указывает именно на это, то трудно было найти более удачную дату для начала, чем 15 октября.
    Митинг 15 октября 1991 г. с двумя тысячами участников был самым заметным этническим столкновением в республике в период с августа 1990 г. и до февраля 1994 г.,88 а, значит, и до настоящего времени, поскольку национальное движение после этого претерпело заметный спад. Учитывая характер таких мероприятий и отношение к ним власти, можно заключить, что предостережения о возможности масштабного конфликта внутри республики не имеют под собой серьезных оснований.
   4. Уровень популярности татарского национального движения, еще одна проблема, поставившая исследователей в тупик.
    Для каждого общественного движения и партии рейтинг среди населения безусловно является важнейшим показателем. Но, оказывается, что концу 1992 г. только 4% населения выражали поддержку ТОЦ.89 По другим данным в июне 1992 только 2% населения РТ выразили симпатии ТОЦ и 1,3%симпатии Татарской партии национальной независимости Иттифак. Но даже и в период максимального подъема национального движения в августе 1991 года только 6,0% населения РТ выражали симпатии ТОЦ и 2,5%партии Иттифак.90 Выше говорилось, что договор явился предательством и ударом для многих татарских националистов. Мы же оцениваем долю таковых равной лишь 2,5%. Дело в том, что по опросам поддержка партии Иттифак, считавшей договор ударом по интересам татар, после февраля 1994 г. увеличилась с 1% до 2,5%, а у оппонентов из ТОЦ, удовлетворенных условиями договора, наоборот уменьшилась с 2,5% до 1%, оставляя сумму неизменнойв пределах от 3,3% до 3,9% в период с июня 1992 г. до ноября 1994 г.91
    Низкая популярность национальных движений, обрати на нее внимание такие авторы, как Броксап, Ханауэр, Маколи и др., могла бы изменить их оценки. Однако они не опирались на данные опросов (пример из книги Маколи исключение), обосновывая свои выводы результатами выборов в РТ.
    Во все времена ТОЦ и тем более другие национальные движения имели недостаточный рейтинг для того, чтобы стать доминирующей силой, и чтобы их действия и настроения необходимо было бы воспринимать с преувеличенным вниманием, игнорируя настроения нетатарской части населения и тех многочисленных татар, которые не одобряли деятельность и Иттифак, и ТОЦ.92
   5. Популярность других партий, не имеющих отношения к татарским национальным организациям, их масштаб работы, количество членов обычно не указывается, а перечисление отдельных фактов создает впечатление чего-то большего, чем то, что было в действительности. Подобно тому, что было в прибалтийских республиках в ответ на мобилизацию национализма среди титульной нации русские организовались для защиты своих прав... И, в результате, наиболее значительной промосковской политической силой в республике в то время было Татарское отделение Демократической партии России (ДПР)....93В действительности же сравнение с ситуацией в Прибалтике не выдерживает критики: русские в Татарстане никогда не имели своей значительной русской политической организации. Это было сильным дополнительным фактором, смягчающим отношения между татарами и русскими в республике. ДПР включала в себя граждан всех национальностей, в том числе и татар, была небольшой (максимальное число членов не превышало 700), влияние ее было очень ограничено: организованная летом 1990 г. она уже через годполтора фактически исчезла с политической сцены.
    Замечательной особенностью Татарстана является опыт совместного проживания двух наибольших этносов, татар и русских, в течение нескольких веков, научивший тех и других не реагировать резко на проявления отрицательного отношения к твоему народу.
   6. Узость круга интервьюируемых стали следующей проблемой ряда авторов.94 Р. Хакимов, И. Тагиров, председатель Всемирного Конгресса Татар, Д.Исхаков, председатель политсовета ТОЦ, некоторые другие активисты национального движения и высшие должностные лица республики95 были обязательными и часто единственными в списке тех, с кем проводились встречи. Однако правящая элита Татарстана имела в действительности значительно более богатый спектр мнений, чем вышеперечисленный круг единомышленников. Показателем может служить передача на радио Свобода, посвященная пятилетию референдума РТ,96 которая пошла в неожиданном для автора русле по той причине, что приглашенные участники не входили в рамки обычного узкого списка лиц. Мнение бывшего Председателя Госсовета РТ В.Лихачева также не всегда вписывалось в формирующуюся идеологию, и его столкновения с Хакимовым97 привели, в конечном счете, к почетной ссылке за границу в 1998 г. (в Страсбург).
   7. Неравенство возможностей представителей разных этнических групп. Дж. Мик в Гардиан писал: В Татарстане, где число этнических русских и этнических татар примерно равно, в администрации русских очень мало.98Последователи татарского исторического подхода обычно проходят мимо этой важной проблемы. Но, случается, стремятся доказать ее отсутствие как, например, Р. Бухараев: Дж. Мик, намеренно или случайно решил не упоминать о том, что татарская Конституция обеспечивает весь спектр мер, гарантирующих не только права этнических русских, но также национальных меньшинств, ... и возлагает на местную элиту обязанность обеспечивать все эти этнические группы населения образованием и финансированием.99 Видимо, Бухараев не заметил разницы между провозглашением прав в татарской Конституции и их воплощением в жизнь.
    Факты, однако, свидетельствуют, что ни Конституция, ни местная элита не обеспечивают равные права других этнических групп. При том, что доля татар в республике составляет 48,5%, среди глав администраций, которые назначаются лично Шаймиевым, в 1992 г. было 77% татар, в начале 1993 г.80%, в январе 1995 г.79 % и в 1997 и в 2000 г.82 %.100 В парламенте доля татар-депутатов изменялась со временем от 57% в 1990 г. до 72% в 1997 г. и 75% в 2000 г. Большая доля избранных депутатов достигается не за счет большего доверия к депутатам-татарам, а, во-первых, благодаря специальной нарезке округов, которая составила предмет длительной судебной тяжбы журналиста Л. Овруцкого с ЦИК РТ.101 и, во-вторых, за счет значительной степени управления выборами из казанского Кремля. В Кабинете министров доля мест, занятых татарами, равная трем четвертям в 1992 г., снизилась в 2001 г. до 59%, но ключевые посты (премьер, первый зам.премьера, министры финансов и внутренних дел) остались недосягаемы для других этнических групп.102Подобные результаты дал в 1994 г. анализ 96 высших чиновников в разных отраслях исполнительной власти: среди них было 78% татар, 92% ранее были в составе советской номенклатуры.103 В течение 11 лет прошедших после провозглашения Декларации о государственном суверенитете Татарстана все три высших поста (Президент, Премьер-министр, Председатель Госссовета) были заняты татарами, за исключением трехлетнего периода с 1995 по 1998 гг., когда в этот круг входил В. Лихачев в качестве председателя Госсовета.
    Неудивительно, что недостаточное участие в органах власти представителей русской национальности и, добавим, всех других, кроме татар, засилье в госаппарате выходцев из татарских деревень, проявление местничества и кумовства, выдавливание из трудовых коллективов, где руководительтатарин, работников других национальностейвопросы, которые, вызывают озабоченность среди населения, как это выяснилось по результатам работы социологов Госсовета РТ.104 Следует отметить, что диспропорция в этническом составе руководящих кадров является предметом обсуждения Маколи, которая, занимаясь вопросами элиты, не могла пройти мимо этого явления. У других авторов эта проблема не обсуждается.
   8. Выборы и референдумы в республике. Эта самая важная и трудная для понимания сторона политической жизни в республике оказалась для многих камнем преткновения. Оценивая электоральные процессы в РТ по официальным сводкам и неполным сведениям из газет, авторы часто основываются на презумпции честных выборов. Так, Равио считает, что начиная с первых плюралистических электоральных кампаний весны 1990 г., политическая элита неизменно пользуется успехом на выборах.105
    Но даже некоторые транзитологи не сомневаются, что на референдуме в Татарстане положение о государственном суверенитете республики получило поддержку большинства ее граждан..106 Критически настроенный Д.Хоффман также полагает, что эта поддержка была оказана подавляющим большинством. Исследователи не допускают возможности, что электоральные процессы подвергаются в Татарстане фальсификациям со стороны властей.
    Сборник статей российских и зарубежных авторов Особая зона: выборы в Татарстане107 содержит многочисленные доказательства грубого нарушения избирательных прав граждан действиями властей республики в период с 1993 по 2000 гг. В нем показано, что в Татарстане возможны выборы без тайного голосования, безальтернативные выборы, вмешательство исполнительной власти в работу избиркомов, нарушение порядка подсчета голосов, непредоставление информации наблюдателям, изменение списков избирателей в ходе одних выборов, вбрасывание бюллетеней, заполнение протоколов карандашом, изменение содержания протоколов после передачи их вышестоящую комиссию и многое другое. Это надо воспринимать вместе с сигналами о давлении на сельских избирателей.108 манипуляциями с результатами, непрозрачностью всего процесса выборов и, в частности, неопубликованием результатов по избирательным участкам.109
    Следствием того, что так называемый административный ресурс используется даже во время голосования и подсчета голосов, является возникновение большого числа статистических аномалий, легко выявляемых при анализе официальных результатов. Значительные аномалии, не имеющие аналогов во всей России, проявляются уже на уровне территориальных избирательных комиссий.110 А в тех случаях, когда становятся известными данные по участковым избирательным комиссиям, эти отклонения становятся еще более очевидными.111 Именно поэтому, пытаясь избежать критики, власти, начиная с 1990 и до 2001 г., старались максимально отстранить наблюдателей от процедуры подсчета голосов, препятствовали выдаче заверенных протоколов и, наконец, систематически отказывались публиковать результаты вопреки требованиям федерального закона.
    Уже начиная с 1991 г. существуют серьезнейшие проблемы с выборами в Татарстане. Давление, манипуляции, обман и, если того требует ситуация, откровенные фальсификации стали в последние годы на выборах в Татарстане нормой жизни... .112
    Все эти моменты являются существенными для понимания динамики ситуации в Татарстане. Именно они, однако, не были учтены или учтены совершенно недостаточно в большой группе работ, в основном придерживающихся условно названного нами татарского исторического подхода. В результате знакомства с ними создается впечатление, что многие из них срезают лишь внешний слой достаточно сложных и глубоких процессов,... картина происходящего в Татарстане получается однобокой.113

Заключение

    События в Татарстане после 1989 г. вызвали сильный интерес в России и на Западе, поскольку судьба России в целом, как тогда представлялось, зависела от положения в российских республиках. В этот период судьба России казалась многим исследователям достаточно неопределённой. И если исходить из выводов большинства рассмотренных работ, иммунитет России к процессам распада было бы объяснить весьма трудно.
    Наш основной вывод заключается в следующем. Мы считаем, ошибочным мнение о процессах в Татарстане как о борьбе татарского народа за независимость. Народ был отстранен даже от самого простого в нарождающихся демократиях средства выражения своих интересовсвободных и честных выборов. Трудно судить о истинном мнении избирателей на референдуме 1992 г., который стал фундаментом всей последующей политики элиты Татарстана в последующие годы.
    Наиболее точен диагноз Дж. Мика: ни Татарстан, ни Москва не хотят отделения республики от федерации. Скорее местная элита желает наслаждаться всеми преимуществами жизни в большой, потенциально сильной стране, не обременяя себя конституционными обязательствами.114

  1. Блер А. Рубл. Деволюция, дезинтеграция, децентрализация и демократизациячетыре Д современной политики России. В кн.: Федерализм, регионализм и конституционная реформа в России. М., 1993. с. 23 .

  2. Лавров А. Асимметрия бюджетного устройства России: проблемы и решения. Асимметричность федерации, М., 1997, с. 99-122.

  3. McAuley Мary. Russia's politics of uncertainty. Cambridge University Press, 1997.

  4. Walker, E.W. The dog that didn't bark: Tatarstan and asymmetrical federalism in Russia / / The Harriman review. No 4, v.9, Winter 1996, p. 1-35.

  5. Lowenhardt J. Journal of Communist Studies and Transition Politics. No.1, v.13, 1997, p.127-139. Перевод: Выборы Президента России 1996 г. в Татарстане. В кн.: "Особая зона: выборы в Татарстане", Ульяновск, 2000, с. 228--241.

  6. Солник Ст. Федерация и регионы России: договорный процесс // Конституционное право: восточноевропейское обозрение.  4(13) 1995 /  1(14)1994, стр. 40-46.

  7. Kahn J. The Parade of Sovereignties: Establishing the Vocabulary of the New Russian Federalism. Report on Fifth Annual Convention of the Association for the Studies of Nationalities, New York, April 2000.

  8. Nodia Ghia. Nurturing Nationalism / / Journal of Democracy, v.11,  4, 2000, p. 169--173.

  9. Snyder J. From Voting to Violence: Democratization and Nationalist Conflict. W.W. Norton, 2000.

  10. Broxup M. B. Tatarstan and the Tatars // The Nationalities Questions in the Post-Soviet States. Longman, London and New York, 1996, p. 75--93.

  11. Schamiloglu U. Whither Tatarstan. Occasional Papers, June 1992 // www.cpss.org.

  12. Malik H. Tatarstan's Treaty with Russia: Autonomy or Independence // Journal of South Asian and Middle Eastern Studies, Winter 1994.

  13. Ozdamalar H. Tatarstan // Eurasian Studies,  2, v. 3, Summer 1996, p. 70--85.

  14. Hanauer L.S. Tatarstan's Bid for Autonomy: Tatarstan as a Model for the Devolution of Power in the Russian Federation // Journal of Communist Studies and Transition Politics, v. 12,  1, March 1996, p. 62--83; см. также: Бажанов В.А. Большое видится издалека? К оценке некоторых современных исследований России // Профессионалы за сотрудничество. Вып. 2, М., 1998.

  15. McAuley М., Хотя автор в значительной степени прибегает к рассмотрению с позиций перехода к демократии, решающим в ее подходе нам представляется акцентирование на пост-имперской политике в национальных республиках (с. 42--81).

  16. Равио Ж.-Р. Татарстан в центре создания федеральной структуры России: инвенция суверенитетасоюза. В кн.: Ислам в Татарском мире, Казань, 1997. с. 291--324.

  17. Rorlich A.A. History, collective memory and identity: the Tatars of Sovereign Tatarstan / / Communist and Post-Communist Studies, 32, 1999, p. 379--396.

  18. Bukharaev R. The Model of Tatarstan under President Mintimer Shaimiev. St. Martin's Press, New York, 1999. Перевод: Бухараев Р. Президент Минтимер Шаймиев и модель Татарстана. СПб., 2000.

  19. Ф. Мухаметшин. Доклад Председателя ВС РТ. Материалы международной конференции Федерализм: глобальные и российские измерения, Казань, 1993, с. 8--24.

  20. Тагиров И.Р. История национальной государственности татарского народа и Татарстана. Казань, 2000.

  21. Хакимов Р. Сумерки империи. К вопросу о нации и государстве. Казань, 1993. Хакимов Р. Асимметричность Российской Федерации: взгляд из Татарстана. В кн.: Асимметричность Федерации. М.,1997, с. 61--76, Хакимов Р. Имперский инстинкт: Россия застряла на перекрестке истории. Она не может ни отказаться от великодержавных традиций, ни стать демократическим государством // НГ, 02.03.01.

  22. Равио Ж.-Р., с. 294.

  23. Malik, H. p. 3.

  24. Hanauer L.S. p. 63.

  25. Malik H. p. 5.

  26. Hanauer L.S. p. 65.

  27. Broxup M., p. 78--79., Hanauer L.S. p. 66. , Bukharaev R. p. 59--60.

  28. Равио  Ж.-Р., с. 297.

  29. Дорогой Владимир Ильич! Я один из главных инициаторов и активных борцов с мусульманскими буржуазно-соглашательскими организациями в Советской России. Ликвидация Всероссийского Мусульманского Военного Совета, Всероссийского Мусульманского Национального Совета, Национального парламента мусульман Внутренней России в момент, когда все они угрожали превратиться в активных противников большевизма, вот моя основная заслуга перед революцией. Из письма Комиссара по делам Мусульман Внутренней России М. Султан-Галеева В.И. Ленину от 7.08.1919 г. Цит. по: Халил Г. Два документа. 08.04.01. (рукопись).

  30. Радиопрограмма Россия вчера, сегодня, завтра , посвященная пятилетию референдума РТ. Ведущий А. Стреляный. Радио Свобода, 2.04.97.

  31. Rubin T. Holding Russians at bay // The Philadelphia Inquirer, February 15, 1995.

  32. Равио Ж.-Р., с. 293.

  33. Shenfield S.D. Tatarstan's Referendum Crisis of February-March 1992: Factors Underlying the Non-Violent Resolution. Report on 5th Annual Convention of the Association for the Study of Nationalities. Columbia University, New York, 13--15 April 2000.

  34. Bukharaev R., p. 3. Объяснением столь верноподданнической трактовки может быть то, что, как заметил автор перед русским изданием, эта книга адресована западному читателю, мало знакомому с историей и реалиями России и СНГ.

  35. Радиопрограмма Россия вчера, сегодня, завтра , 1997.

  36. Шахрай С.М. Роль договорных процессов в укреплении и развитии российского федерализма. В кн.: Федерализм власти и власть федерализма, М., 1997, с. 152.

  37. Шаймиев М. Из выступления на сессии Госсовета в связи с празднованием Дня республики 30.08.96. В кн.: Суверенный Татарстан, М., 1997, с. 95.

  38. Бухараев Р., с. 60.

  39. Walker E.W., p. 25, Broxup M. p. 91.

  40. Walker E.W. p. 25. Malik H. p. 14, Walker E.W., p. 25.

  41. Malik H. p. 14.

  42. Михайлов В. Российская Федерация или Российская Конфедерация? // Деловой Мир, 10--16 июля 1995 г., с. 29.

  43. Walker E.W., p. 26.

  44. Хакимов Р. Асимметричность Российской Федерации: взгляд из Татарстана. В кн.: Асимметричность Федерации. М., 1997, с. 68.

  45. Панорама-Форум,  3 (6), 1996.

  46. Бухараев Р., с. 3.

  47. Hanauer L.S. Tatarstan and the Prospects for Federalism in Russia. A Commentary. Security / / Dialogue,  1, v. 27, p. 84.

  48. Luong P.L. Tatarstan: Elite Bargaining and Ethnic separatism. In: Growing Pains. Russian Democracy and the Election of 1993. Timoty J. Colton and Jerry F. Hough (eds.) Brooking Institution Press, Washington, D.C. 1998. p. 637--668. Работа завершена ранее года издания сборника.

  49. См. цитируемые выше работы С. Солника, 1995, Дж. Ловенхардта, 1997, а также T. Beichelt. Osteuropa,  2, 1997, p. 116--128, см. перевод в кн.: Особая зона с. 212--227.

  50. См.: Дж. Кан, 2000.

  51. Snyder J. From Voting to Violence: Democratization and National Conflict. W.W. Norton, 2000. Цит. по: Nodia G. Nurturing Nationalism / / Journal of Democracy, v. 11,  4, 2000, с. 170.

  52. Linz J.J. and Stepan A. Problem of Democratic Transition and Consolidation. The John Hopkins University Press, Baltimore and London. p. 368.

  53. Фарукшин М. Политическая элита в Татарстане: вызовы времени и трудности адаптации / / Полис,  6, 1994, с. 67--79.

  54. Тема диссертации, например, Р. Хакимова Интернациональное воспитание средствами художественной литературы, см. Р. Хакимов Стремлюсь быть беспристрастным аналитиком // Республика Татарстан, 21.09.1993.

  55. Suny R. Цит. по Linz J.J. and Stepan A. р. 369.

  56. McAuley M. p. 51, p. 42.

  57. McAuley M. p. 55.

  58. Ibid., p. 55.

  59. Хакимов Р. Республика Татарстан, 21.09.93., 2.10.93.

  60. McAuley M. p. 64. получено в ходе интервью с более умеренными татарскими националистами Юсуповым, Мухаметдиновым и Махмутовым.

  61. Комсомолец Татарстана. 8.03.1991, стр. 5.

  62. Дубин Б. ВЦИОМпод надзор прокурора? Об итогах одного социологического исследования. Союз (приложение к газете Известия),  10 (62) март, 1991. Михайлов В. Пробные выстрелы охоты на ведьм. Вечерняя Казань, 12.04.91.

  63. Следователь прокуратуры РТ специально ездил в Москву чтобы взять показания директора ВЦИОМ Ю.А. Левады, но выполнить поручение не смог из-за отказа Левады. В Казани же прокуратура довела дело до рассмотрения в районных судах и в результате директора двух казанских предприятий, предоставившие скромные средства для проведения опроса, получили административные наказания.

  64. Интервью с И.Н.К., 1994 г. Казань.

  65. Kahn J., p. 14.

  66. Ловенхардт Дж., Особая зона, с. 229. Также Фарукшин М. Особая зона, с. 11--12.

  67. Фарукшин М., Особая зона, с. 13.

  68. MсAuley M. р. 57, 59.

  69. Автор являлся депутатом ВС РТ того созыва и располагает результатами поименных голосований.

  70. Walker E.W., p. 18.

  71. Конституция РТ, статья 106. Казань, 1995.

  72. Ловенхардт Дж. Выборы Президента России 1996 г. в Татарстане // Особая зона, с. 229.

  73. McAuley М., p. 57, (основано на интервью с татарскими националистическими деятелями официальной прессе).

  74. Kahn J., p. 8, вывод сделан на основе анализа документовстенограмм республиканских парламентов, докладов официальных комиссий, националистических и официальных газет.

  75. Kahn J., p. 15.

  76. McAuley М., p. 59.

  77. Walker E.W., p. 15.

  78. McAuley М., p. 59.

  79. Все сведения основаны на интервью автора с офицерами милиции, работавшими в те дни на площади, а также с одним из депутатов Верховного Совета РТ и на собственных записях автора.

  80. Чернобровкина Е. Интервью с Д. Хоффманом, Казань, 2.06.97, цит. по: Kahn J., p. 14.

  81. McAuley М., p. 59.

  82. Walker E.W., p. 16.

  83. Там же, p. 16.

  84. Т.М. Абдуллин, 1951, управляющий банка в Н.Челнах, затем там же заместитель, первый заместитель председателя горисполкома, в 1990зам. гендиректора ПО ЕЛАЗ по экономике, народный депутат РТ, с января 1994председатель правления банка Ак барс, которому была определена роль крупнейшего государственного банка РТ, в 1998исполнительный директор Государственного внебюджетного жилищного фонда при Президенте РТ. (Журнал Человек и Труд,  10, 1995, с. 99--102). Все эти должности требовали согласования на самом верху.

  85. Салий А. В историю можно войти, а можно и вляпаться. В кн.: Особая зона, с. 91.

  86. Первые двое являлись участниками парламентского проявления непокорности президенту в мае 1998 г. Алтынбаев вынужден был достаточно быстро покинуть место мэра, а Сабиров и Мухамадиев не попали в списки тех, кому разрешено быть депутатами и на ближайших выборах проиграли.Фарукшин М. Избирательное законодательство и выборы в Татарстане: опыт регионального правового сепаратизма. В кн.: Особая зона. См. разговор Р. Мухамадиева с руководителем аппарата Президента РТ Э. Губайдуллиным на с. 22. Овруцкий Л. Как стать проигравшим // Особая зона, с. 171--174.

  87. Эта кампания была в унисон с активной, но неафишируемой, деятельностью государственного аппарата. Наблюдатель Л. Герреро после пребывания в РТ в течение двух недель перед референдумом РФ 1993 заметил, что только однажды президент Шаймиев сказал публично, что он выступает против выборов и не будет принимать в них участие, но на всех моих встречах с местными официальными лицами и властями выражались эти же взгляды. См. Л. Герреро. СМИ в Татарстане перед выборами в Федеральное Собрание и референдумом по Конституции 1993 г. В кн.: Особая зона, с. 206.

  88. Walker E.W., p. 15.

  89. Маколи с. 63 цитирует журнал Татарстан  4, 1993, с. 3--9.

  90. Мухаметшин Ф., Исаев Г. Республика Татарстан в зеркале общественного мнения (90-е годы. Социолого-экономический аспект). Казань, 1998. с. 183.

  91. Там же.

  92. Бажанов В., см. 15, с. 284.

  93. Walker E.W. p. 11.

  94. На это указывает также Бажанов В., с. 284.

  95. Walker E.W., Broxup M.B., Рорлих 99, Шенфилд 2000.

  96. см. 53.

  97. Выступление Председателя Госсовета РТ В. Лихачева на пресс-конференции 25.04.97 начиналось словами: Должен заявить, что пошла организованная атака на пост Председателя Государственного Совета Республики Татарстан. Наверно, это легче всего объяснить антипатией ко мне Рафаэля Хакимова, но речь более серьезна.

  98. Meek J. Ethnicity comes between Mother Russia and her sisters. Guardian, March 14, 1998.

  99. Bukharaev R. c. 108.

  100. Михайлов В., Султанов И. Сохраняется ли паритет в подборе и расстановке кадров в многонациональной республике Татарстан. Советская Татария, 03.04.1993; данные автора.

  101. Из 130 депутатов Госсовета РТ один избирается от восьми тысяч, один от 760 (семьсот шестьдесяти) тысяч избирателей, округа остальных содержат промежуточные числа избирателей. В небольших округах проживает преимущественно татарское население, в крупных - татары составляют меньшинство. Такая нарезка округов, нарушающая право граждан на равные выборы, действовала в течение всего последнего десятилетия. Решением Верховного Суда РФ от 9.02.01, ?11-Г01-6, после 18 месяцев судебных процессов, она была признана недействительной.

  102. Данные автора.

  103. Фарукшин М.Х. Политическая элита в Татарстане: вызовы времени и трудности адаптации // Полис,  6, 1994, с. 69--79, 70.

  104. Мухаметшин Ф., Исаев Г., с. 147, 157.

  105. Равио Ж.-Р., с. 306.

  106. Росс К. Федерализм и демократизация в России // Полис,  3, 1999, c. 19.

  107. Особая зона: выборы в Татарстане. Ульяновск, 2000, с. 320 .

  108. Имелись доказательства запугивания местными должностными лицами, что будет прекращена доставка газа в сельские районы, если население не проголосует за Президента Ельцина. Final Statement of the OSCE/ODIHR Observer Mission. Second Round of Voting. By co-ordinator M. Meadowcroft . 5th July 1996.

  109. Е. Борисова. И кто же победил? / / Moscow Times, 09.09.00. Байхельт Т. Особая зона. с. 225. Михайлов В. Выборы в Татарстане в 1996 г с точки зрения независимых наблюдателей. Татарстан глазами демократической оппозиции, Казань, 1999. с. 28--35.

  110. Михайлов В. Демократизация в России: различная скорость в регионах. (Анализ выборов 1996 и 2000 гг. Место Татарстана среди субъектов РФ) / / Особая зона, с.36-43, 45-48, 54-60, 64-73. Михайлов В. Административный ресурс на выборах в Татарстане: обзор результатов с помощью статистики. Выступление на семинаре Политико-административные аспекты коррупции в регионах Приволжского федерального округа, Нижний Новгород, 27-28.10.01.

  111. Михайлов В. Особая зона, с. 75.

  112. Ловенхардт Дж., Особая зона, с. 238.

  113. Бажанов В. см. 15, с. 283.

  114. Meek J. Ethnicity comes between Mother Russia and her sisters. Guardian, March 14, 1998.

Hosted by uCoz