UCOZ Реклама
Группа компаний НАТЕКО предлагает производство перил из нержавейки в самые кратчайшие сроки.

Россия и исламский фактор 
Анатолий БАТАШЕВ

I
Исторически так сложилось, что Российское государство оказалось на 
своеобразном перекрестке религий: католическо-протестантский запад, восток 
с культурами буддизма, синтоизма и конфуцианства и юг, откуда пришли 
православие, ислам и иудаизм. Проблема религиозного выбора хорошо описана 
в Несторовой летописи: когда князь Владимир понял на печальном опыте 
собственных реформ несостоятельность язычества как государствообразующей 
религии, он был вынужден оценивать достоинства и недостатки каждой 
конфессии. И, хотя выбор в пользу "греческой веры" был фактически 
предрешен, Владимир самым серьезным образом рассматривает ислам в качестве 
основной альтернативы, отмечая в нем два качества, которые он считал 
недостатками, - запреты на потребление свинины и вина.
Однако проблема религиозного выбора стояла не только перед Россией, но и 
перед всеми народностями Восточной Европы. В целом решение о принятии той 
или иной веры во многом определялось как внутренними межплеменными 
конфликтами в регионе, так и целенаправленным внешним воздействием. 
Выбирая конфессию, правящая верхушка по сути дела заявляла о присоединении 
к тому или иному лагерю в сложившейся к тому времени системе баланса сил в 
старом свете, определявшемся жестким противостоянием религий - 
католичества, православия, ислама и, отчасти, иудаизма. Таким образом, 
заявляя о своей приверженности православию, Россия унаследовала от 
Византии не только религию и "Шапку Мономаха", но и весь сложный комплекс 
взаимоотношений (далее конфликты1) между православным христианством, 
исламом и католицизмом.
Выбор Руси в пользу православия кардинально изменил расстановку сил в 
регионе, отчасти побудив многие соседние народы и государственные 
образования, имевшие значительные противоречия и высокую конфликтность с 
Российским государством, примыкать к иным компонентам системы 
межрелигиозного баланса сил, нежели православие. Так успех ислама среди 
народов степи и Поволжья во многом объясним как значительной 
географической отдаленностью от традиционных центров православия и их 
тогдашней слабостью, так и тем, что мусульманская вера лучше отвечала 
укладу кочевого и полукочевого быта, ибо зарождение ислама как раз и 
происходило в подобной социальной среде.
В свою очередь выбор соседних народов (будь то в пользу ислама или 
католичества) во многом предопределил в дальнейшем консолидацию России, 
русского народа и русских земель именно под эгидой православия, которое - 
особенно после монгольского нашествия - стало оказывать определяющее 
влияние на все политические процессы в России и прежде всего - в деле 
становления сильной централизованной государственной власти и собирания 
русских земель вокруг единого центра2, самоопределения нации, стирания 
региональных и этнических различий между различными группами населения 
Великой равнины и единения для организации успешной защиты от враждебных 
соседей.
Наибольшую опасность для нового русского государства представляли осколки 
Золотой Орды - Казанское, Астраханское и Крымское ханства, где основное 
население обратились от язычества и даже христианства к исламу. 
Русско-татарское противостояние того времени было, в том числе, и 
противостоянием религиозным: православие-ислам3. Однако религиозная 
составляющая любого конфликта, хотя и лежит на поверхности, является в 
подавляющем большинстве случаев скорее следствием, нежели причиной 
противостояния. Религия в традиционном обществе играет важную роль в 
процессе социализации индивидуумов, поскольку является основным носителем 
культурной и морально-этической традиции, концентрированным отражением 
мировоззрения и национального характера общности. И когда конфликт между 
разными общностями в силу целого ряда обстоятельств приобретает затяжной 
долговременный характер, его глубинные причины обычно отходят на второй 
план и предаются забвению: противостояние становится частью образа жизни, 
а следовательно, и мировоззрения общности. Конфликт, таким образом, 
неизбежно приобретает и религиозную плоскость, поскольку религия, как мы 
уже сказали, является концентрированным выражением мировоззрения и 
морально-этической традиции. Однако после того, как глубинные причины, 
породившие конфликт, исчезают, мирное сосуществование и взаимодействие 
некогда враждебных друг другу представителей различных религиозных 
конфессий не заставляет себя долго ждать.
Так, глубинные причины противостояния России и татарских ханств не имеют 
ничего общего с религией, восходя корнями к противостоянию леса и степи, 
оседлого и кочевого обществ. Кочевники стремятся жить в согласии с 
природой, оседлый мир - переделать природу под себя. Землепашцы лесостепи 
стремятся распахать и засеять степные земли, что подрывает кормовую базу 
кочевникам-животноводам. Кочевники регулируют свои отношения на основе 
этикета и передаваемых из поколения в поколение устных традициях, им 
присуща тяга к культу силы, ибо отсутствие значительного собственного 
ремесленного производства им приходится восполнять грабежом. Отношения же 
земледельцев обычно строились на основе писаных или неписаных законов, 
запрещавших грабеж, поскольку тот нес гибель оседлому хозяйству.
Противостояние леса и степи носило перманентный характер в сложившемся 
балансе сил, при котором степь посылала новые орды, от которых в первую 
очередь страдали приграничные со степью районы земледельцев, но 
эффективности дальнейшего вторжения мешал лесистый характер местности. А 
поскольку лесостепь была менее благоприятна для развития кочевого 
животноводства, кочевники отступали обратно в степь, давая земледельцам 
передышку и возможность новой попытки продвижения в благодатную для 
хозяйства степь.
Однако после становления сильного централизованного государства на Руси, 
совпавшего с переворотом в военных технологиях (открытием пороха), баланс 
сил коренным образом изменяется, и земледельческая цивилизация начинает 
поразительно быстрыми темпами теснить кочевой мир. Покорение Казанского, 
Астраханского и Сибирского ханств приводит к значительной смене 
хозяйственного уклада на их территориях. Прекращаются набеги, приходит в 
упадок работорговля, значительная часть местного населения окончательно 
переходит к оседлому образу жизни. Возникает промышленность, сельское 
хозяйство обращается к земледелию. И поскольку глубинные причины, 
породившие противостояние, канули в Лету, а русскому человеку всегда была 
свойственна религиозная терпимость - возникает своеобразный симбиоз двух 
культур, а религиозный фактор перестает быть символом противостояния.
Интеграция Казанского, Астраханского и Сибирского ханств в состав Русского 
государства не прошла бесследно. Происшедшая на всей территории страны 
вследствие интеграции смена хозяйственно-бытового и 
социально-политического укладов не могла не отразиться на мировоззрении 
населявших ее народностей, знаменуя водораздел между Русью и Россией. Если 
Русь была, по сути дела, государством с только православным населением, 
Россия вобрала в себя значительную долю нерусского, по преимуществу 
мусульманского населения. Провозглашая себя царем, Иван Грозный заявлял не 
только о повышении статуса своей страны на международной арене. Речь шла о 
культурной и правовой преемственности в отношении покоренных территорий 
татарских княжеств, о новой форме взаимоотношений в составе нового 
государства, вобравшего в себя величие как Византии, так и Золотой Орды, 
соединившего в себе дотоле непримиримые лес и степь, о новой 
государственной идеологии и мировоззрении.
В царской России существовала традиция терпимости в отношениях между 
мусульманским и собственно русским населением. Так в Санкт-Петербурге 
находилась крупнейшая в Российской империи мечеть, а большинство имперских 
орденских статутов предусматривали в силу религиозной традиции иные знаки 
отличия для мусульман, чем для христиан (крест заменялся на полумесяц). 
Влиятельным семьям было сохранено или предоставлено дворянство, многие 
мусульмане приходили на царскую службу, удостаиваясь в дальнейшем высоких 
военных и гражданских чинов. Симбиоз двух культур подтверждает, к примеру, 
тот факт, что многие артели, составлявшиеся из простых русских мужиков для 
выполнения тех или иных работ по подряду, старались найти себе 
казначея-татарина. Объяснение мужики давали простое. Будучи мусульманином, 
татарин не мог пить вино, а следовательно не было угрозы, что тот уйдет в 
загул и пропьет общие деньги.


II
Хотя роль мусульман в управлении страной традиционно была невелика, с 
ростом империи возрастало и влияние мусульманских регионов на судьбы 
страны. Фактически в России сложилось четыре исламских центра - в 
Поволжье, в Крыму, на Кавказе и в Средней Азии. Все эти четыре центра и 
поныне продолжают оказывать влияние на политику современной РФ, хотя часть 
из них уже находится вне пределов ее государственных границ. Исторически 
вхождение каждого из этих центров в состав Российского государства 
сопровождалось военными противостояниями, в ходе которых религиозный 
фактор играл немалозначимую роль. Однако после достижения мира и 
проведения необходимых социальных и политических преобразований именно 
религиозный фактор становился залогом стабильности на долгосрочную 
перспективу.
Исключительно тяжелой была интеграция в состав России кавказских земель. 
Там религия выступила мощным фактором консолидации общности разнородного 
горского населения. Мировоззрение горцев во многом было сродни 
мировоззрению кочевых народов. Суровые горные условия, значительная 
пересеченность местности приводили к тому, что основная масса населения 
должна была ютиться в узких долинах горных рек, а промышленное развитие 
находилось на крайне низком уровне развития ввиду затрудненности торговли 
из-за практически полного отсутствия путей сообщения. Хроническая 
перенаселенность, дефицит пахотной земли, пастбищ и ресурсов, необходимых 
для производства материальных ценностей, приводили к тому, что жизнь горца 
постоянно сопровождалась чередой силовых противостояний.
За многовековую историю народы Северного Кавказа подвергались различным 
религиозным влияниям, пройдя своеобразный эволюционный путь от язычества к 
христианству, а затем к исламу. В средние века правящая верхушка многих 
племен принимает крещение. Однако разгром Византии и Грузинского царства 
не могли не сказаться на положении христианства к северу от Кавказского 
хребта. Сильные пережитки язычества, отсутствие какой бы то ни было 
централизованной власти, практическое отсутствие значительной торговли, не 
говоря уже о специфике традиционного быта, не способствовали закреплению 
христианства в регионе (за исключением Осетии, где в XIV веке удалось 
создать свою государственность, и Абхазии, которая находилась под сильным 
влиянием традиционных христианских центров).
Ислам также с большими трудностями приживался среди народов Северного 
Кавказа, несмотря на то, что его распространение шло сразу из трех центров 
- иранского, крымско-турецкого и северного, представленного Казанским и 
Астраханским ханствами. Близость к торговым путям восточных купцов и их 
факториям (Дербент) привела к некоторому распространению ислама в 
Дагестане и Чечне, равно как и близость к Крымскому ханству и наличие 
турецких гарнизонов в районе Таманского полуострова и приморской зоне. 
Попытки турок и крымских татар навязать ислам дальше и установить свое 
господство в регионе встречали ожесточенное сопротивление. Военные 
экспедиции, посылаемые турками, несмотря на некоторые успехи вблизи от 
баз, обречены были терпеть поражение в глубине позиций горцев.
После падения Астраханского ханства расстановка сил на Кавказе начинает 
меняться с появлением нового мощного игрока: русскими казаками и 
стрельцами основывается Терский городок (современный Кизляр), ставший на 
более чем два с половиной века центром российского присутствия на Кавказе. 
На Кавказе сложилось две силы, по-разному оценивавшие роль России в 
регионе. Пророссийски настроенные князья рассматривали Москву как фактор, 
который принесет в регион мир, спокойствие, стабильность и экономическое 
процветание. Многие представители местной знати присягнули на верность 
российскому престолу и даже перешли в православие. Другие, которые со 
временем оказались в большинстве, видели в русских угрозу существующему 
порядку. Присоединение Северного Кавказа было скреплено браком Ивана 
Грозного и Марии Темрюковны, дочери влиятельного кабардинского князя. 
Однако официальное присоединение Кавказа так и не стало реальным ввиду 
произошедшего в скором времени убийства Темрюка и истребления практически 
всей пророссийски настроенной элиты. Те же, кому посчастливилось остаться 
в живых, вынуждены были бежать в Терский городок под защиту его стен.
Эта бойня надолго приостановила продвижение России и, соответственно, 
православия на Кавказ, однако ислам еще не стал на тот момент доминирующей 
религией среди горцев. Массовое обращение к исламу происходит уже после 
начала Кавказской войны и решительного наступления русской армии и 
поселенцев на позиции горцев. Российские власти желали замирения края, 
недопущения традиционных межплеменных розней, кровной мести и угонов 
скота. Однако для горцев отказ от кровной мести и набегов были равнозначны 
лишению чести, потере собственного лица. Война приобрела религиозную 
окраску, примером чего является распространение власти имамов в Чечне и 
Дагестане.
Победу России в этой войне обусловили не столько военно-техническое 
превосходство, сколько целенаправленное строительство коммуникаций в 
горной и лесистой местности и широкое привлечение на свою сторону местного 
населения. Мир пришел на кавказскую землю не тогда, когда пал последний 
аул, а с достижением соответствия жизненных укладов русского и горского 
населения, созданием необходимых предпосылок для интеграции горцев в 
политико-экономическую систему российской империи. Адаптация была столь 
успешной, что горские народы стали надежной опорой для центральной власти, 
а ислам из орудия борьбы против России стал важным фактором стабильности 
на юге страны и залогом прогрессивного развития культуры и самосознания 
горских этносов.
Говоря о четвертом и самом древнем на территории тогдашней России центре 
исламской культуры - Средней Азии, следует отметить, что ее присоединение 
прошло, в отличие от уже названных трех других центров, довольно быстро и 
безболезненно. Прежде всего, в виду огромного военно-технического 
превосходства империи, отсутствия государственных образований на большей 
части ее территории, а также ряда природно-климатических факторов - таких 
как, например, дефицит воды. Присоединение к России вдохнуло новую жизнь в 
этот регион, столь сильно страдавший от иноземных вторжений и пережитков 
феодализма. Благотворный симбиоз двух культур стал работать и здесь.


III
Победа большевистской революции практически на всей территории бывшей 
Российской империи лишний раз доказала успешность функционирования и 
прочность заложенного прежними строителями государства симбиоза культур. 
Однако затем коммунисты решительно отказываются от симбиоза культур в 
пользу принципа "пролетарского интернационализма". Ими ведется 
целенаправленная работа по вытеснению и подавлению религиозного сознания, 
что приводит практически к прекращению диалога в рамках 
"православие-ислам". Происходят повсеместные тотальные уничтожения 
культовых сооружений и репрессии священнослужителей.
Принципы хозяйственной и культурной автономии территорий, составлявшие 
основу региональной политики прежней России, неприемлемы для тоталитарного 
государства. Государственное строительство в СССР основывалось (исходя из 
национально-территориального принципа) на том, что единый организм бывшей 
империи был искусственно раскромсан на десятки ССР, АССР и АО. Предмет 
особой гордости режима составлял тот факт, что национальные образования 
создавались там, где никогда не было наций. В отличие от царизма 
национальные различия старались не сглаживать, а наоборот подчеркивать. 
Создавалась письменность, порой даже насильственно внедрялся язык, 
строились индустриальные гиганты. Надо сказать, что советской власти 
удалось добиться потрясающих результатов. Автономии стали действительно 
функционировать, правда, за счет ограбления центральных областей.
Но успех, как оказалось, был лишь одной стороной медали. На деле, 
предоставляя всем желающим и не желающим национальную и территориальную 
автономию, коммунистический режим отнимал у народов гораздо большее - 
культурную автономию. Советская номенклатура так и не смогла понять, что 
вслед за национальной автономией рано или поздно придется дать и 
культурную, поскольку основой для подлинной культурной автономии является 
не только возможность говорить на собственном языке, иметь свою 
письменность, печатные органы, сборники фольклора, песни и пляски. 
Отрицание религии, невозможность открыто выражать свои мысли и требования, 
отстаивать свои права, вступать в свободную дискуссию с выразителями 
"единственно правильной" идеологии подрывает духовный стержень нации и 
ведет к культурной деградации. Не учитывалась ни значимость накопленных, 
но не разрешенных противоречий, ни уровень сдерживаемой под спудом 
конфликтности. Поэтому не случайно, что разразившийся кризис взорвал 
существовавший в СССР режим изнутри. Ведь проблемы и противоречия, 
существование которых в СССР напрочь отрицалось, сплелись в один клубок, 
часто подменяя одна другую, и это делало их урегулирование практически 
невозможным.
После советских экспериментов религиозный фактор стал напрямую связываться 
с этнической принадлежностью, а следовательно, с национальным вопросом.
Иллюзии и заблуждения эпохи распада СССР уходят в основном именно в 
национальную политику советского режима, которая неожиданно для 
большинства наблюдателей оказалась его ахиллесовой пятой. Массированные 
финансовые вливания создали в большинстве национально-территориальных 
образований относительно развитую, но гипертрофированную экономику, 
полностью зависящую от центра и его дотаций, которая не могла 
удовлетворять раздутые собственные нужды своими силами. В итоге 
экономический кризис, разразившийся в СССР в начале перестройки, не мог не 
привести к всплеску на окраинах националистических настроений, 
пропагандисты которых самоуверенно утверждали, что центр их грабит, а 
отделившись они заживут безбедно. Для жителей же собственно России было 
характерно стремление сбросить со своей шеи всех "тунеядцев".
Эксперимент советской власти, заключавшийся в попытке одним скачком 
перевести ряд этносов (в их числе все те, которые исповедовали ислам "из 
феодализма в социализм", во многом способствовал формированию комплекса 
ущербности и неполноценности в национальном самосознании большинства 
этнических групп. В дальнейшем это привело к компенсаторной реакции 
отторжения "нетитульного" русского населения, которое постепенно 
систематически вытеснялось с руководящих постов и "доходных" мест. После 
распада СССР русским уже отказывают в прописке, в обучении на родном 
языке, происходит дискриминация при приеме в вузы и на работу4.
Вновь обретенная культурная автономия во многом предполагает рост 
ответственности этноса за свою дальнейшую судьбу. И в этих условиях 
происходит массовое возвращение к религии, особенно среди этнических 
групп, чьи представители традиционно исповедовали ислам. Это возращение к 
культурным корням во многом способствует росту местного патриотизма в 
регионах, воспитанию чувства гордости за свой край, за свой народ, за свой 
этнос, за свою религию, усилению интереса к их истории.
Центральная власть в РФ вынуждена теперь проявлять в национальном вопросе 
максимум деликатности. Тем более, что тяжелое наследие коммунизма 
сохранилось не только в виде разрушения традиционного симбиоза 
хозяйственного, культурного и религиозного укладов. На повестке дня стоит, 
уже немного позабытая, но весьма жгучая проблема переселенных народов. 
Причем следует отметить, что большинство этих народов, речь идет о 
балкарцах, карачаевцах, ингушах, чеченцах и крымских татарах5, традиционно 
исповедуют ислам. Не следует забывать и о наличии трехмиллионной 
черкесской диаспоры в дальнем зарубежье6!
Федеральная и местные власти, ссылаясь на экономический кризис и 
недостаток средств, предпочитают не замечать проблемы, прикрываясь 
введенным президентом Ельциным еще в начале 90-х годов мораторием на 
решение споров о территориальной реабилитации репрессированных народов, 
как того требует закон. Следствием подобной политики стало 
осетино-ингушское противостояние и война в Чечне, а также нарастающая 
угроза дестабилизации в Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкессии. И если 
порыв ингушей вернуть свою землю вылился в стремление вооруженным путем 
прогнать с нее иноверцев-осетин, то в Чечне, получившей более чем полную 
территориальную реабилитацию, народный гнев перешел в прямой геноцид в 
отношении четырехсоттысячного русского и русскоязычного населения. Причем 
оправдание этому геноциду и террору бандиты и их пособники находили в 
религии, очевидно, за отсутствием и исчерпанием прочих аргументов, 
присущих цивилизованному и демократическому обществу. Однако, по большому 
счету, вполне очевидно, что при грамотном политическом руководстве 
чеченский народ, составляя абсолютное большинство населения республики, 
уже давно бы смог получить желаемую независимость и место в ООН, не 
прибегая к геноциду, а с использованием общепринятых мирных 
демократических процедур. Теперь же Чечне предстоит проделать еще долгий 
путь, связанный с восстановлением ее экономики и обретением ею прежнего к 
ней доверия как внутри России, так и на международной арене.
Спокойствие в Кабардино-Балкарии и Карачаево-Черкессии долгое время 
находилось под угрозой, несмотря на колоссальные старания местных 
политиков удержать ситуацию под контролем. В КБР межэтнический конфликт в 
свое время удалось предотвратить. Причем помог случай: на время 
предкризисного пика конфликтности пришелся отголосок землетрясения в 
Джаве. Население, которое видело в программе "Время" кадры разрушенной 
Джавы, было шокировано. Шок был еще усугублен, когда сразу после этого 
репортажа по экранам пошли полосы, а под ногами задрожала земля, и 
затряслись стены многоэтажек. Люди выбегали на улицы, хватая самое 
необходимое, и с тревогой ожидали, когда их жилища превратятся в пыль. У 
всех на устах был пример армянского землетрясения, случившегося вскоре 
после конфликта в Карабахе. Поскольку землетрясения случались в районах 
межэтнических конфликтов, то подземные толчки были всеми восприняты как 
предупреждение всевышнего. Через неделю вся республика праздновала день 
благодарения, конфликт был полностью исчерпан.
Что же касается КЧР, где по численности карачаевцы превосходят черкесов, 
противостояние, возникшее в ходе выборов главы республики, грозило 
вылиться в нешуточный конфликт. Корни противостояния в КЧР лежат не только 
в межэтнических различиях, а в нерешенной в свое время проблеме 
территориального размежевания на занятых черкесами землях, которые до 1944 
года принадлежали изгнанным оттуда карачаево-балкарцам. Перерастание 
противостояния в вооруженный конфликт в КБР и КЧР сдерживают четыре 
фактора:
многочисленность русского населения; 
принадлежность карачаево-балкарцев и адыгов (черкесов и кабардинцев) к 
исламу; 
наличие между представителями местных родов и кланов постоянного 
диалога, который обусловлен высоким авторитетом старейшин и значительным 
количеством межэтнических браков; 
относительно миролюбивый характер карачаево-балкарцев при их 
относительно малой доле в общей численности населения КБР и сравнительно 
слабом экономическом развитии их районов в обеих республиках. 
Подводя итог относительно современной ситуации на Северном Кавказе, можно 
сказать, что наследие Ленина, позволившего уничтожить терское казачество, 
Сталина, согнавшего целые народности с насиженных мест при уничтожении 
лучших их представителей, и Хрущева, не сумевшего должным образом 
обеспечить возвращение и реабилитацию изгнанников, еще долго будет 
болезненно о себе напоминать.


IV
Говоря о роли исламского фактора в политике России, невозможно обойти 
вниманием столь актуальную сейчас проблему исламского экстремизма. Эта 
проблема уже приняла глобальный масштаб. В свое время СССР одобрительно 
относился к деятельности исламских радикалов, рассматривая их как своих 
потенциальных союзников в борьбе против сил мирового империализма. 
Положение круто изменилось с момента ввода советских войск в Афганистан, 
где моджахеды, вооруженные идеологией ислама, в течение десятилетия 
успешно противостояли "непобедимой и легендарной" советской армии. Мало 
того, что СССР не смог в этой войне с бесконечно более слабым противником 
достичь поставленных целей, - страна оказалась в международной изоляции, 
подвергшись частичному экономическому бойкоту со стороны запада. Война 
привела к перенапряжению советской экономики и послужила катализатором для 
окончательного банкротства коммунистического режима. Бездарно проведенный 
вывод войск из Афганистана и дальнейшая победа там моджахедов привели к 
многократному усилению давления на южные рубежи бывшего СССР, что 
спровоцировало гражданскую войну в Таджикистане, причем достижению там 
победы исламистов помешало только российское военное присутствие. 
Территория СНГ стала использоваться новыми хозяевами Афганистана как 
удобный маршрут для транспортировки наркотических средств в Европу.
Российские пограничники становятся, по сути, единственным препятствием для 
проникновения исламских фундаменталистов в Среднюю Азию к южным рубежам 
России. А такой прорыв представляет серьезную опасность для национальных 
интересов РФ. Ведь то, что предлагают проповедники так называемого 
"чистого ислама", предполагает отказ от индустриального и 
постиндустриального демократического общества и его ценностей, возврат к 
феодализму, бесправию и насилию. И это прекрасно понимают не только лидеры 
и политические элиты регионов с титульными мусульманскими народностями, но 
и простые люди. Так, например, единодушный отпор дагестанцев вторжению 
банд так называемых "исламистов" под предводительством Басаева и Хаттаба 
не означал борьбу Дагестана не против ислама как такового. Борьба шла за 
ценности демократии, правового и социального государства против 
насильственного навязывания республике новой формы правления под названием 
бандитизм.
"Исламские ценности" в понимании террористов означали возможность 
беспрепятственно вершить власть на подчиненной территории. То есть 
расстреливать всех, кто был связан с законным режимом, грабить, собирать 
дань с местного нечеченского населения, привлекать молодежь для участия во 
внутренних бандитских разборках, набегах на соседние российские регионы и 
прочих авантюрах. Привитие подобных ценностей неизбежно бы привело к 
полному разрушению сферы социального обеспечения и социальных гарантий, 
образования, здравоохранения, судебной системы и охраны правопорядка, что 
ввергло бы население республики в каменный век.
Для собственно Российского государства победа в любой точке бывшего СССР 
сил фундаменталистов, выступающих под знаменем ислама, означает наплыв 
беженцев и вынужденных переселенцев, что означает значительные расходы для 
тощего и без того бюджета страны; обострение криминогенной ситуации; 
расходы на обустройство оборонительных рубежей и "санитарных поясов"; 
дополнительные меры по поддержанию стабильности в соседних регионах, 
прежде всего по защите мирных граждан от террористов. А поскольку именно 
России придется взять на себя основную часть нагрузки в случае 
дестабилизации ситуации в каком-либо из регионов риска, то именно России 
приходится сейчас отчислять значительную часть своего ВВП на поддержание в 
них стабильности и дружественных режимов. Последние, тем не менее, под 
прикрытием своей "дружественности" часто проводят политику, значительно 
ущемляющую государственные интересы России и русского населения.
События в Киргизии, связанные с вторжением в эту республику банд 
экстремистов с территории Таджикистана, показывают, что экстремизм под 
лозунгами ислама - серьезная угроза новым независимым государствам 
региона, которые еще долго будут не в состоянии этот вызов самостоятельно 
отразить. Причем, если не принимать меры уже сейчас, то рано или поздно 
силы экстремизма в той или иной форме возьмут регион под контроль, что 
чревато для России уже не просто проблемой беженцев, но и угрозой 
расчленения страны, кардинального подрыва экономики. Ведь не так сложно 
перерезать линию Транссиба и создать опасность магистральным 
трубопроводам, качающим нефть и газ из Сибири в Европейскую часть страны. 
Поэтому на данном этапе представляется целесообразным для России создание 
в Средней Азии подобия пояса безопасности как на пути исламскому 
экстремизму, так и для пресечения действий местных властей, нарушающих 
права человека в регионе. Речь не идет о вводе войск или угрозе 
территориальной целостности независимых государств. Однако регионы, где 
большинство составляет русское население, должны, безусловно, получить 
автономию, а в этом качестве и поддержку со стороны России. Там же, где 
русское население не составляет большинства, следует поощрять его 
самоорганизацию в диаспоры, культурные сообщества, структуры казачества.
Другая проблема, связанная с исламским фактором, лежит в правовой сфере. 
Это так называемое исламское право - шариат. Когда бандитский режим 
заявляет о приверженности законам шариата и о нелегитимности федеральных 
законов, вроде бы все понятно: за всем этим стоит желание избегать 
уголовной ответственности за преступления, совершенные на территории 
России, и вершить беспредел, прикрываясь религиозным флагом. Но как быть, 
когда те или иные субъекты федерации пытаются ввести у себя элементы 
мусульманского права, особенно, когда изменения касаются сфер, где, 
согласно Конституции 1993 года, действует приоритет федерального 
законодательства над региональным? Ведь подобная деятельность нарушает 
единство правового поля в государстве. Однако и власти на местах также 
можно понять. Как поступать, если существующие законы не соответствуют 
исламской религиозной традиции и местным обычаям (например, уголовное 
преследование за многоженство? Ингушетия попыталась исправить подобный 
недостаток, и эти шаги наткнулись на резкое противодействие федерального 
центра.
С другой стороны, в слепом подражании прежним традициям кроется немало 
опасностей. Легко заявлять, что демократическое уголовное законодательство 
и судопроизводство кажутся неэффективными в борьбе с преступностью, в то 
время как мусульманская правовая традиция с обилием анатомических 
наказаний, производимых без особой волокиты, а также разрешающая во многих 
случаях смертную казнь, кажется способной производить должное устрашение 
на потенциальных преступников и предотвращать повторение правонарушений. 
Но это только кажущаяся способность, действенная лишь для традиционного 
общества средневековья с натуральным укладом хозяйства, но никак не для 
индустриальной или информационной формаций.
Проблему исламского права и местных правовых традиций невозможно 
игнорировать, но и не следует слепо поощрять. Безусловно, федеральной 
власти следует передавать на места решение ряда правовых проблем (прежде 
всего, уголовных и исправительных, оговоренных специальным законом. Что же 
касается собственно норм мусульманского права, то их следует перенимать с 
крайней осторожностью. Так, не следует забывать, что наряду с 
многоженством, на Кавказе существует традиция принуждения к браку. Это 
касается не только обряда похищения невест (что автоматически при 
отсутствии добровольного согласия "невесты" попадает под статьи УК 
касательно похищения людей и изнасилования), но и давления, которое 
оказывает род на мужчину, либо навязывая ему уже украденную специально для 
него невесту, либо принуждая к разводу с супругой иного вероисповедания 
или национальности. Поэтому для России с ее многочисленным мусульманским 
населением, возможно, следует провести кодификацию "модернизированного" 
мусульманского права, которое должно при наличии разумных ограничений 
учитываться при составлении местных и федеральных законов.
Исламский фактор оказывает значительное влияние и на стратификацию 
современного российского общества. Если в дореволюционной России 
мусульмане занимали в основном страту артельных казначеев, то и в 
современной России деловые качества мусульман проявляются сполна. Речь 
идет, прежде всего, о розничной торговле на рынках, в которой значительная 
доля принадлежит выходцам из южных республик. Данное обстоятельство 
объясняется тем, что среди русского населения господствовал стереотип 
предосудительности торговли, тогда как в мусульманском мире торговля - 
одна из самых почетных профессий. Поэтому в бизнесе и коммерции мусульмане 
при прочих равных условиях чаще добиваются успеха. Хотя преобладание той 
или иной этнической или религиозной группы в любой из страт ведет к 
социальным перекосам, а следовательно, и возможным вспышкам недовольства, 
в целом результаты социологических и статистических данных показывают, что 
мусульмане являются органичной равноправной частью российского общества.
Выделяя ислам в качестве самостоятельного фактора общественно-политической 
жизни, мы не можем его рассматривать без учета остальных факторов, равно 
как и местной специфики. Многогранность проявления исламского феномена в 
политической, хозяйственной и культурной жизни России во многом 
обусловлена и взаимосвязана с другими факторами, которым ислам придает 
весьма своеобразную специфику (учет подобной специфики для России 
необходим уже в силу того, что значительный процент ее граждан исповедуют 
ислам). При этом современную Российскую Федерацию нельзя называть "в том 
числе и исламским государством" хотя бы потому, что согласно Конституции 
1993 года РФ - светское государство, в котором каждый гражданин волен 
исповедовать любую религию или не исповедовать никакой. Однако Россия - 
многонациональное государство, и для целого ряда российских этносов 
исторически характерно тяготение к исламу. Большинство этих этносов имеют 
свои национально-территориальные образования, представители которых 
заседают в Совете Федерации. И принадлежность к исламу во многих случаях 
означает для представителей этих этносов иногда чуть ли не единственную 
возможность сохранить национальное самосознание и избежать ассимиляции.
Следует отметить, что мусульманские народы имеют довольно высокую 
самоорганизацию и способны последовательно отстаивать и лоббировать свои 
интересы на всех этажах власти, в том числе на самом высоком уровне. 
Представители мусульманских народностей находятся во всех звеньях 
государственного аппарата, и влияние, оказываемое ими на происходящие в 
России политические процессы, более чем значительно. Проблемы, стоящие 
перед мусульманами России, во многом схожи с теми, что стоят и перед 
любыми гражданами, однако религиозная принадлежность часто придает этим 
проблемам некоторую специфику. В целом религиозные вопросы требуют 
чрезвычайно чуткого к себе отношения, тем более что порой нечаянное слово, 
бестактность могут привести к серьезным осложнениям. Поэтому 
исследователь, работая в этой области, должен, прежде всего, 
руководствоваться принципом "не навреди". Сейчас после падения 
коммунистического режима в нашей стране потихоньку восстанавливается 
диалог между религиями, который выражается прежде в сотрудничестве между 
православным и мусульманским духовенством. Симбиоз христианской и 
мусульманской культур приобретает новые измерения, укрепляя российскую 
государственность.
Россия стоит на перекрестке культур. Принципы интеграции, заложенные в 
основу ее государственности, получают теперь успешное распространение во 
всем мире. Но только Россия смогла органично добиться интеграции культур, 
принадлежащих двум абсолютно разным цивилизациям - христианской и 
исламской, хотя на этом пути еще предстоит сделать не мало. Поэтому именно 
России предстоит стать посредником в культурном диалоге христианского 
Запада и мусульманского Востока. Только Россия может дать рецепт от 
столкновения и войн цивилизаций, дать и тем и другим шанс понять друг 
друга. Россия слишком слаба, чтобы стоять щитом между цивилизациями. Но 
она не может самоустраниться от ответственности за происходящие в мире 
процессы. При этом исламский фактор для России может быть как фактором 
стабильности, благополучия и процветания ее граждан, так и угрозой ее 
безопасности. И от гражданской совести и профессионализма творцов 
российской политики будет зависеть, чем этот фактор обернется силой или 
слабостью. Но всегда следует помнить, что сила в единстве, и 
руководствоваться при выборе решений восточной мудростью: "Что к единению 
- прими, к разъединению - отринь".


Примечания:

1 Политологически понятие конфликта подразумевает под собой всякое 
активное взаимодействие на основе реальных интересов с целью разрешения 
имеющихся проблем и противоречий. В зависимости от способа решения 
конфликты делятся на три вида: с нулевой суммой (каждая из сторон остается 
при своем - например, купля-продажа), с отрицательной суммой (ресурсы, 
затраченные обоими сторонами, не покрываются полученными выгодами - война) 
и с положительной суммой (взаимовыгодное сотрудничество). В общественной и 
международной жизни проявления конфликта бывают обычно настолько 
многогранны, что часто их развитие (как в случае с диалогом религий) идет 
сразу по всем трем сценариям.

2 Идея объединения всех православных под скипетром Москвы доминировала в 
сознании российской общественности вплоть до Переяславской рады и 
заключения "Вечного мира" с Польшей, но русский вопрос занимал умы 
политиков и во времена Екатерины, и Александра I, и Николая II, пока не 
был окончательно решен уже в эпоху Сталина.

3 Одним из исторических примеров противостояния православие-ислам является 
процесс зарождения казачества, отличительной чертой которого была 
приверженность православию. Казачество создавалось как православное 
братство; отуречивание или окатоличивание считалось величайшим несчастьем, 
если происходило по принуждению, и страшнейшим преступлением при 
добровольном согласии. И служение казаков как раз и заключалось в защите 
рубежей "русской веры" от "иноверцев-басурман".

4 Анализируя причины, вследствие которых традиционный симбиоз культур, 
основательно разрушенный за годы советской власти, во многом уступил место 
общежитию наций и даже этнической "дедовщине", следует отметить, что 
произошла атономизация российского общества (каждый за себя) при 
значительной консолидации "титульного" населения. Особую роль здесь играет 
проблема языка. Если в царской России считалось в порядке вещей, что 
"великороссы" владеют языком национальных окраин, где они проживают, то 
русским советской закалки и в голову не приходила мысль учиться языку 
титульной нации. Таким образом, образовались два мира - традиционный "мы", 
вынужденный полагаться на внутриэтническую солидарность, и не понимающий 
нашего языка, пришлый "они", разделенные к тому же и пропастью религии.

5 Крымские татары являются головной болью для Украины, но, поскольку Крым 
неизбежно останется в геополитической орбите Москвы, неразрешенность их 
проблем неизбежно аукнется и в России. Уже сейчас на повестке дня стоит 
проблема захватов российской собственности (в частности, санаториев) 
членами этой общины.

6 Сейчас многие черкесские семьи возвращаются или мечтают вернуться на 
историческую родину. Проблема воссоединения диаспор является краеугольным 
камнем формирующейся внешней политики северокавказских республик. 
Значимость этому вопросу придают и федеральные органы власти, которые 
помогли организовать переселение десятков черкесских семей из Косово в 
Адыгею. Диаспоры северокавказских народностей, прежде всего черкесская, 
обладают большим влиянием не только в мусульманском мире, но и на западе, 
и пытаются всячески поддерживать свою культурную идентичность. 
Сотрудничество с представителями диаспор, использование их потенциала для 
проведения эффективной внешней политики - одно из весьма перспективных 
направлений работы для МИД РФ и прочих подразделений федеральной власти. 
Однако пока это направление находится в зачаточном состоянии.

Религия в России, 2001.

качественный it аутсорсинг в столице.
Hosted by uCoz