UCOZ Реклама

Татарское историческое общество

ЗАПИСКИ П. А. СТОЛЫПИНА ПО "МУСУЛЬМАНСКОМУ ВОПРОСУ" 1911 г.

Восток. Афро-азиатские общества: история и современность: 30.04.2003

(c) 2003 ПРЕДИСЛОВИЕ. ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИЙ Д. Ю. АРАПОВА

Рубеж XIX - XX в. - это эпоха пробуждения исламского мира, процесс которого затронул и российское общество. Политические и духовные явления, происходившие в то время в многомиллионной общине мусульман царской России, вызывали серьезную обеспокоенность в ее правящих кругах 1 . Революции 1905 - 1907 гг. в России. 1907 - 1911 гг. в Иране и 1908 г. в Турции стимулировали активизацию разработки царским государственным аппаратом "мусульманского вопроса". Центральную роль здесь играло главное ведомство по общему управлению страной - Министерство внутренних дел. В его структуре "мусульманским делом" в первую очередь занимались Департаменты духовных дел иностранных исповеданий и полиции, которые совместно координировали деятельность по данному направлению местных административно-полицейских органов 2 .

Курс общеимперской политики по "мусульманству" согласовывали особые совещания - специальные междуведомственные обсуждения предложений и рекомендаций по решению этого актуального для монархии Романовых вопроса. Такие совещания с "Высочайшего благоволения" неоднократно созывались в столице империи в течение 1905 - 1914 гг. с участием в них представителей МВД, Министерств народного просвещения и финансов, Святейшего Синода и других центральных ведомств, а также чиновников из губерний и областей со значительным присутствием "магометанского элемента". Процесс проходившего обсуждения фиксировали "журналы"- ежедневные записи хода заседаний и высказанных на них мнений, в конце которых обычно помещались итоговые протоколы. Деятельность особых совещаний способствовала появлению разнообразных материалов по исламской тематике - записок, заключений, обращений, представлений, проектов, справок, циркуляров и т.д.

Наше внимание привлекли два подобных документа - записки МВД по "мусульманскому вопросу", которые были представлены в январе и августе 1911 г. в Совет министров Российской империи. Чисто бюрократический казус, связанный с внутриаппаратным движением этих материалов, заключался в том, что они были составлены и отправлены "наверх" от имени главы МВД П. А. Столыпина, который одновременно выступал в конечном счете и как их же получатель по своей, другой, более высокой должности - председателя Совета министров.

Петр Аркадьевич Столыпин был, несомненно, одной из наиболее выдающихся фигур в истории последних лет императорской России 3 . Большая часть его жизни и служебной деятельности прошла в западных губерниях Российской империи. Выпускник Виленской гимназии и физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета, Петр Аркадьевич в последнее десятилетие XIX в. служил губернским предводителем дворянства (по назначению) Ковенской губернии 4 , в 1902 - 1903 гг. являлся гродненским губернатором. Издавна проживавшая в Западном крае, небольшая по своей численности (8 - 10 тыс. человек) община "западных" татар-мусульман была наиболее европеизированной группой среди российского "мусульманства", соблюдала в целом лояльность по отношению к династии Романовых и пользовалась за это ее "Высочайшим покровительством" 5 .

Значимость "исламского фактора" в политической жизни России Столыпин смог реально ощутить, лишь попав в Поволжье, где в 1903 - 1906 гг. он занимал пост саратовского губернатора. Дальнейший уникальный по аппаратным меркам карьерный взлет сделал этого сорокачетырехлетнего действительного статского советника (по петровской "Табели о рангах" приравненного всего лишь к чину генерал-майора) в апреле 1906 г. министром внутренних дел, в июле того же года - одновременно председателем Совета министров империи. Известно, что в первые месяцы своего премьерства Столыпин, среди прочих предполагаемых преобразований, намечал провести существенное расширение пределов "религиозных свобод". При этом, впрочем, он отнюдь не собирался отступать от главного постулата в действиях "православного самодержавия" Романовых по отношению к своим "инославным" и "иноверным" 6 подданным - "полная веротерпимость" в империи была допустима и должна была быть допустима настолько, "насколько такая терпимость может согласовываться с интересами государственного порядка" 7 . Следует отметить, что в конечном счете замысел перемен в области религиозной политики монархии по отношению к ее неправославному населению в сущности так и не был реализован Столыпиным. Главу правительства империи в те годы стали все сильнее беспокоить процессы, происходившие в "мусульманстве" внутри России и за ее пределами. В 1909 г. Петр Аркадьевич пришел к твердому убеждению в том, что ислам представляет "особо сильную" угрозу для безопасности государства, сам же "мусульманский вопрос в России не может не считаться грозным" 8 . По его личной инициативе в январе 1910 г. в Санкт-Петербурге было созвано особое совещание по "мусульманскому делу" в Поволжье, оценки и рекомендации которого во многом легли в основу публикуемых столыпинских записок 1911 г.

Как и подавляющее большинство представителей отечественной политической и интеллектуальной элиты XVIII - XX вв. (начала XXI в., впрочем, также), Столыпин воспринимал ислам в рамках традиционного европоцентристско- христианского стереотипа представлений о мире Востока, в котором понятия "азиатское варварство", "исламизм" и "фанатизм" выступали как своего рода синонимы 9 . В то же время следует учитывать, что Петр Аркадьевич, считая необходимым твердо "сдерживать ислам" в интересах сохранения "единого государственного тела" России, был все же сторонником достаточно осторожной тактики в реализации курса имперской политики в "мусульманском вопросе". В его записке за январь 1911 г. подчеркивалась настоятельная необходимость избегать "раздражающих" мусульман "приемов" действий и стараться не касаться их "всегда чувствительной стороны религиозных убеждений". Первостепенное значение в этом документе было придано роли отечественного просвещения, причем русская школа, "как воспитательница народа, ... неотъемлемое и одно из драгоценнейших достояний государства", должна была особо способствовать процессу духовной интеграции российской молодежи вне зависимости от ее этноконфессиональной принадлежности на "почве любви к общему Отечеству - России".

Подготовка документов, подобных запискам МВД по "мусульманскому вопросу", обычно осуществлялась по устоявшемуся в государственном аппарате империи организационно-канцелярскому порядку. Как правило, вначале руководитель ведомства ставил перед своими подчиненными - непосредственными исполнителями задания - общую задачу их работы, определял свое видение ее политической направленности, на стадии завершения их труда над текстом он мог внести в него свои коррективы и уточнения. Столыпин, как известно, никогда специально не занимался изучением ислама, был постоянно чрезвычайно занят, поэтому в данном случае он, скорее всего, выступал в качестве заказчика, который рассчитывал на то, что нужные ему материалы будут подготовлены его окружением с учетом "высших державных интересов".

Представляется, что ведущую роль в конкретном составлении этих двух записок сыграл один из ближайших в то время сотрудников Петра Аркадьевича - директор Департамента духовных дел иностранных исповеданий в 1908 - 1911 гг. Алексей Николаевич Харузин, который скрепил своей подписью первую из них. Брат прославленных русских этнографов Н. Н. Харузина и В. Н. Харузиной, сам крупный этнолог и антрополог, Алексей Николаевич давно и серьезно интересовался мусульманской проблематикой. Еще в 1889 г., анализируя политические и духовные процессы, происходившие в казахском социуме, он с тревогой писал об "укреплении" в степях Центральной Азии позиций ислама и полагал, что имперским властям "не следует потакать враждебному нашим (т.е. российским. - Д. Л.) государственным началам направлению магометанско-татарскому" 10 .

Таким образом, Алексей Николаевич был полностью солидарен со Столыпиным в негативной оценке влияния "мусульманского фактора" на жизнь империи. По личному поручению премьера, Харузин готовил и непосредственно, как председатель, провел январское 1910 г. особое совещание по "мусульманству", и поэтому лучше, чем кто-нибудь в МВД, мог обобщить его итоги и сформулировать выработанную на основе его рекомендаций обширную программу дальнейших правительственных "противомусульманских" действий и мер 11 . После завершения внутриведомственного согласования текста подобных материалов и окончательного его утверждения руководством составлялся и подписывался его "беловой" вариант. Далее зарегистрированный в канцелярии и получивший здесь свой "исходящий" номер документ мог копироваться: в XIX в. - переписываться от руки, позднее - перепечатываться на пишущей машинке, или текст его набирался и размножался типографским способом. В случае представления документа на "Высочайшее благовоззрение" по старинному обычаю мог изготовляться его особый "царский" экземпляр, который "перебеливали" от руки лучшие столичные переписчики - "царские писари" 12 .

Нам представилось целесообразным познакомить читателей с этими двумя столыпинскими записками, созданными незадолго до убийства Петра Аркадьевича в Киеве в сентябре 1911 г. Анализ их содержания, на наш взгляд, дает возможность лучше понять характер восприятия исламского мира правящими верхами Российского государства в начале XX в., конкретнее представить главные направления в политике самодержавия по отношению к "мусульманству", проводимой в последние годы истории монархии Романовых. Обе данные записки, как уже отмечалось выше, были составлены от имени министра внутренних дел империи, то есть персонально самого Столыпина, одна из них (документ N 1) была им непосредственно подписана, другую (документ N 2) за него подписал его заместитель (товарищ министра) С. Е. Крыжановский 13 . При подготовке этих документов к печати были использованы их заверенные типографские копии, которые хранятся в Российском государственном историческом архиве в фонде 1276 "Совет министров Российской империи", орфография и пунктуация их текста по возможности сохранены, публикация снабжена необходимыми, специально составленными примечаниями и комментарием.

* * *

ДОКУМЕНТ N 1*

N 535

Министерство Внутренних дел

Департамент духовных дел

15 января 1911 года

Копия

В Совет Министров

О МЕРАХ ДЛЯ ПРОТИВОДЕЙСТВИЯ ПАНИСЛАМСКОМУ И ПАНТУРАНСКОМУ (ПАНТЮРКСКОМУ) ВЛИЯНИЮ СРЕДИ МУСУЛЬМАНСКОГО НАСЕЛЕНИЯ

В последние десятилетия во всем мусульманском мире обнаруживается чрезвычайный подъем как религиозного, так и национально-культурного самосознания. Не оставшись чуждым и России, это движение проявилось среди населяющих ее разноплеменных и разноязычных народностей, исповедующих ислам, в явном стремлении их к тесному сплочению между собою на почве искусственно создаваемой татаризации, к обособлению от общегосударственных культурных задач и к духовному сближению с единоверными государствами, главным образом с Турцией. Под влиянием внутренних и внешних событий 1904 - 1906 гг. 14 движение в русском мусульманстве, руководимое из Турции переселившимися туда нашими подданными, преимущественно из татар, опирающимися на своих единомышленников в России, приняло за последнее время особенно интенсивный и даже угрожающий историческим задачам русской государственности характер.

В настоящее время последствия этого движения реально сказываются в следующих явлениях: 1) в совершившемся в 1905 г. отпадении нескольких десятков тысяч крещеных инородцев (частью тюркского, частью финского происхождения) в мусульманство и в интенсивно поставленной пропаганде мусульманства как среди слабых в вере крещеных инородцев Поволжья, так и среди полуязыческих племен северо-восточной России, 2) в постепенном сосредоточении всей области духовного и культурного просвещения мусульман восточных и среднеазиатских областей в руках татарского или прошедшего татарскую школу духовенства, 3) в развитии под видом допущенных законом мусульманских конфессиональных школ (мектебе и медресе) 15 обширной сети общеобразовательных инородческих учебных заведений со специфически татарским оттенком, 4) в создании целого ряда мусульманско- татарских духовно и культурно-просветительных и благотворительных учреждений, книгоиздательств, периодических изданий и тому подобных начинаний, имеющих прямым назначением проводить в широкие слои народных масс начала татарско-мусульманской культуры, 5) в явно недоброжелательных, а часто и открыто враждебных выступлениях татарской интеллигенции и татарской печати против государственности и русской народности и 6) в нескрываемом тяготении к зарубежному мусульманству, установлении постоянных сношений с Турцией и Египтом, воспитании молодежи в турецких учебных заведениях и т.п.

Изучение этих явлений показывает, что они не случайны, а вытекают из определенно поставленной программы панисламистов. Лица этого направления, сосредоточенные главным образом в Турции, сугубо одушевленные последними успехами младотурок и обновлением турецкого государства 16 , ставят себе задачу объединения мусульман всего мира для образования единого мусульманского государства 17 . Настойчиво проводя эту свою идею как в Индии, так и в Индо-Китае, как в Японии, так и в Китайской Империи, панисламисты обратили на себя самое серьезное внимание всех заинтересованных в этом деле правительств. Распространяя свои политические вожделения от Атлантического до Великого (т.е. Тихого. - Д. А.) и Индийского океанов, панисламисты видят одну из главных своих опор в мусульманском населении России. Пропагандируя среди наших паломников, отправляющихся в Мекку, привлекая в Турцию нашу мусульманскую молодежь, высылая эмиссаров для пропаганды в Россию, особенно в Поволжье и Туркестан, а равно в Бухару и Хиву, издавая в Константинополе журналы и газеты на турецком и русском языках, крайне враждебного для России направления, рассчитывая на распространение этих изданий специально в России, панисламисты, как сказано, насчитывают в настоящее время уже немало в своих рядах наших же подданных, преимущественно из татар Поволжья, поселившихся и действующих в Константинополе. Ради вящего успеха своей пропаганды панисламисты выставляют в настоящее время для русских мусульман переходную к панисламизму идею о пантуранстве (пантюркизме), т.е. идею об объединении всех народностей тюркского происхождения. С этою целью имеется в виду не только поднять магометанский фанатизм, но и внедрить в мусульманскую школу, при посредстве соответственно подготовленных учителей, убеждение в необходимости единения на пантуранских национальных основаниях. Такое положение вещей очевидно вынуждает государственную власть обратить на татарско- мусульманское движение самое серьезное внимание и принять меры к обезврежению его для государственных интересов.

Как видно из изложенного, проявления возрожденного мусульманского духа затрагивают существенным образом самые разнообразные области государственной жизни, вторгаясь в сферу как церковной, так и просветительной и административной деятельности государства.

При таких условиях несомненно, что для надлежащей плодотворности противодействия правительственной власти натиску мусульманства, работа ее в этом направлении должна быть строго объединенною и планомерною.

Руководствуясь этими соображениями, я, по соглашению с заинтересованными ведомствами, признал соответственным образовать при Министерстве Внутренних Дел особое совещание из представителей как местных, так и центральных учреждений, ведомств православного духовного, народного просвещения и внутренних дел. На это совещание возложено было всесторонне осветить вопрос и наметить круг необходимых в ближайшее время для устранения создавшегося для государства невыгодного положения мероприятий. Обратившись сначала к изучению причин и условий, создавших и способствовавших возникновению и беспрепятственному развитию мусульманско-татарского засилья и сепаратизма, указанное совещание, не отрицая формальной лояльности широких масс мусульманского населения России, пришло к заключению, что корень создавшегося положения вещей лежит как в сравнительной духовной и культурной слабости русского населения тех местностей, которые густо заселены мусульманами, недостаточной до последнего времени осведомленности Правительства относительно внутренних эволюции русского мусульманского мира за последние десятилетия, так и в самой системе государственно-правового устройства мусульманства в России. Все эти условия, по мнению совещания, находятся между собою в тесной причинной связи и непрестанно влияют и воздействуют друг на друга 18 .

Прежде всего, по мнению совещания, православная церковь, представляющая собою неотъемлемое начало национально-русской культуры, не вооружена достаточными силами и средствами для обороны приобщенных к православию мусульман против агрессивной деятельности ислама. В связи с этим совещание не могло не констатировать, что со времени присоединения к православию принадлежащих к магометанству и язычеству инородцев, духовное просвещение новообращенных и количественно и качественно поставлено было неудовлетворительно. Фактически поэтому до нашего времени весьма многие из крещенных инородцев Поволжья только номинально числились христианами. Этим и объясняется многочисленное (около 50000) отпадение их после 1905 г. в мусульманство. Между тем это отпадение, нанесшее столь значительный ущерб православной церкви, нанесло вместе с тем чувствительный удар достоинству национально-русского начала, склонив в Поволжье нравственный перевес в пользу татарско-мусульманской культуры. Указанное неблагоприятное для интересов государства положение остается и теперь неизменившимся, и для тех инородцев-христиан, которые еще пребывают в лоне православной церкви, недостает духовных руководителей, знакомых с их языком и бытом, для удовлетворения их религиозных потребностей, ни духовных школ для необходимого наставления их в началах веры. При таких условиях не только нельзя рассчитывать на преумножение в означенной местности в будущем стада Христова, но с трудом сохраняются от натиска фанатически настроенных магометан и состоящие в христианстве тюркские и финские инородцы Востока.

В одинаково невыгодных условиях, по суждениям совещания, находится государство и в отношении осуществления им основных задач его существования. По действующему закону управление духовными делами магометан всей Европейской России (за исключением Крыма) и Сибири сосредоточено в находящемся в Уфе Оренбургском магометанском духовном собрании. Находясь таким образом фактически в руках татар, это управление способствует неограниченному распространению через

посредство фанатического духовенства татарского влияния среди всего мусульманства до Туркестана и Бухары включительно. На этом пространстве татарским влиянием захватываются не только поволжские, приуральские и среднеазиатские пол у оседлые и кочевые малокультурные народы, подвергающиеся постепенной татаризации, но и все оседлое население. Широкое содействие в этом отношении оказывают конфессиональные школы (мектебе и медресе), огромною сетью покрывающие все пространство, заселенное мусульманами. Руководимые татарским и отатаренным духовенством, а равно уже сформировавшимся кадром светских учителей, эти школы, при крайне незначительном числе низших правительственных учебных заведений, служат надежными проводниками мусульманской культуры и пантуранского духа. Особенно важное значение в деле школьного влияния имеет та эволюция в конфессиональной школе, которая начала проявляться в последние десятилетия. Хотя Правительством эта эволюция и не оставалась совершенно незамеченной, но им не принимались какие-либо действительные меры, а частичные мероприятия иногда клонились фактически даже в ущерб имевшихся в виду целей. Так в стремлении своем привить инородческой мусульманской массе через посредство ее же конфессиональной школы начала русской государственности, Правительство в 1870 г. поставило обязательным условием для открытия новых мечетных училищ (мектебе и медресе) устройство при них русских классов. Однако правило это, встретившее, вообще говоря, противодействие, послужило вместе с тем для проводников панисламской идеи основанием для постепенного превращения конфессиональной магометанской школы в общеобразовательную. Действительно, данные применения этой меры показывают, что русские классы при мектебе и медресе там, где они открывались, не имели результатом усвоения учащимися русского языка, но только прикрывали собою введение в названные школы общеобразовательных предметов, изучавшихся исключительно по-татарски или по-турецки и при том в специфически пантюркском освещении. При этом в нередких случаях этим незаконно и своеобразно поставленным общим образованием руководили не только лица, получившие свое образование и воспитание в Турции, но даже турецкие подданные. Естественным следствием такого положения вещей было преподавание вместо русской истории и географии - истории и географии Турции. Наряду с низшими учебными заведениями, под видом высших духовных училищ (медресе), возник целый ряд учебных заведений средне- общеобразовательного типа, в которых русский язык существовал только для вида, а в действительности шло преподавание в духе самого крайнего противогосударственного сепаратизма.

Вся эта деятельность руководителей татарского движения в области как духовной, так и культурной опеки над мусульманско-инородческой средой происходила, вследствие невмешательства Правительства, открыто. Лишь отдельные лица отдавали, себе отчет в надвигающемся татарско-мусульманском засилии и сознательно готовились к борьбе с ним культурным оружием, большинство же местных деятелей были бессильны перед ним, главным образом, по совершенному незнакомству или недостаточному знакомству их с инородческими языками, бытом и духовно-культурными запросами мусульманской массы.

Центральное Правительство, со своей стороны, по закону, в значительной степени отстраненное от непосредственного вмешательства в духовную сферу мусульманства и озабоченное проведением широких задач внутренней и внешней политики, пребывало в неосведомленности относительно той невидной, за отдаленностью от центра, но систематической работы, которою мало-помалу подрывались исторические основы русского государственного здания.

Установив, как изложено, причины явлений, которые выдвинули татарско- мусульманский вопрос в ряд самых острых национально-племенных вопросов, означенное выше совещание перешло к обсуждению тех мероприятий, которые могли бы способствовать водворению образовавшегося течения в известное русло. Прежде всего совещание сочло необходимым точным образом установить те цели, которые в настоящем деле должны преследовать государство. В соответствии с этим совещание нашло, что татарско-мусульманское движение со всеми проявлениями его должно озабочивать Государство не по стремлениям отдельных народностей к религиозному самоопределению или к сохранению своих бытовых особенностей, но по своему антигосударственному характеру.

Поэтому правительственные мероприятия не должны, по мнению совещания, быть направляемыми ни к ограничению религиозной свободы, ни к стеснению племенной самобытности инородцев, исповедующих ислам, поскольку ими не нарушаются права государства и интересы третьих лиц (не мусульманских племен). Напротив, прямым назначением подлежащих разработке мер является противодействие разрушительной противогосударственной деятельности фанатически настроенных инородческих элементов и приобщение инородческого населения, независимо от религии и племени, к общей государственной культурной жизни. Этой целью совещание определило содержание соображенных им мероприятий. В связи с этим совещание, имея в виду разнообразие местных условий и затруднительность непосредственного всеобъемлющего мусульманского вопроса, полагало правильным обсудить мероприятия в узких по возможности территориальных пределах в том справедливом соображении, что основания их затем, несомненно, окажутся применимыми, хотя бы и с дополнениями или видоизменениями, вызываемыми поместными условиями, и для других местностей с инородческим мусульманским населением. В этих видах совещание конкретно остановилось на Приволжском крае, в котором татарско-мусульманское движение, составляя очаг, проявилось особенно рельефно и интенсивно и достигло наибольших реальных результатов.

В соответствии с вышеприведенными суждениями совещание направило свою работу по трем путям и наметило три категории мероприятий: 1) по пути укрепления положения православной церкви в области ее государственно- культурной деятельности - меры духовно-просветительные, 2) по пути урегулирования школьно-образовательного дела, в соответствии с интересами населения и государственной пользой - меры культурно-просветительные и 3) по пути упорядочения государственно-правового положения мусульманства и усиления правительственного контроля за его проявлениями - меры административные.

Обсуждая мероприятия первой категории, совещание в основу их положило соображения о том, что они со стороны государства не должны иметь миссионерского характера. В связи с этим оказываемая со стороны государственной власти поддержка православной церкви должна касаться исключительно области духовно-культурной ее деятельности и проявляться в материальном и моральном содействии наилучшей постановке ее культурно- просветительных учреждений. В соответствии с этим совещание обратило главное внимание на качественные и количественные улучшения в постановке духовно-просветительных учебных заведений как начальных, так и учительских и наметило для них ряд мероприятий, имеющих целью приблизить их к инородческому населению и содействовать лучшему обеспечению ими его духовных потребностей. Вместе с тем, однако, совещание не нашло возможным умолчать о некоторых слабых сторонах в области чисто духовных функций православной церкви, по его мнению, в значительной степени влияющих на неустойчивость православия среди инородцев. К числу таковых слабых сторон, по мнению совещания, относится некоторая разобщенность между высшими руководителями церкви в епархии и паствою и недостаточно интенсивная постановка культурно-религиозной деятельности духовенства среди православного инородческого населения. На оба эти обстоятельства совещание обратило особое внимание, высказавшись за желательность пребывания викарных епископов 19 среди паствы, дабы они могли быть в действительности активными руководителями вверенного им населения, а равно и за теснейшее внешкольное и внецерковное сближение вообще духовенства со своею паствою. Вместе с тем совещание признало целесообразным поддержать духовно-просветительную деятельность православной церкви учреждением при Казанской духовной академии особого религиозно-просветительного печатного органа.

Обратившись к мерам второй категории, совещание в основание их положило мысль о полном разобщении конфессионального и общего образования в содержимых мусульманами-инородцами учебных заведениях. Конфессиональное образование, по суждению совещания, входит непосредственно в компетенцию подлежащих духовных властей под общим лишь надзором государства. Общее же образование и воспитание юношества, затрагивая существеннейшие интересы государства, составляет одно из важнейших и неотъемлемых его достояний.

Основываясь на этих убеждениях, совещание признало необходимым совершенно устранить из конфессиональных мусульманских школ общеобразовательные предметы, с упразднением и так называемых классов русского языка, и оставив эти школы в непосредственном ведении мусульманского духовенства, подчинить содержимые мусульманами учебные заведения со общеобразовательными предметами всем существующим для остальных школ этого типа общим правилам. В видах обеспечения действительного проведения этого основного положения в жизнь, совещание посвятило особое внимание организации действительного правительственного надзора за мусульманскими учебными заведениями обоих указанных типов. В связи с этим совещание признало необходимым: 1) установление при помощи мусульманского духовенства точной программы предметов, входящих в понятие конфессионального образования, и 2) создание активной и подготовленной инспекции. В этом последнем отношении совещание придало особое значение знанию чинами инспекции местных инородческих наречий, а равно условий инородческого быта, и наметило ряд мероприятий, долженствующих способствовать достижению этой цели. Установив вышеуказанный принципиальный взгляд на конфессиональную мусульманскую школу, совещание приняло во внимание тот ущерб, который несомненно будет нанесен проведением его в жизнь общему образованию инородческого мусульманского населения. Вопрос о создании путем частной инициативы новой сети общеобразовательных школ - так рассуждало совещание - практически разрешим не легко. Поэтому, разрушая уже существующее, Правительство обязано прийти на помощь населению субсидиями, а главным образом безотлагательным расширением в мусульманских местностях своей сети начальных школ, специально приспособленных к потребностям данных инородцев. Вместе с тем особая забота Правительства должна быть сосредоточена на обеспечении имеющим народиться мусульманским общеобразовательным школам соответственного контингента учебного персонала. Этот вопрос, по суждениям совещания, представляет тем большую важность, что государство должно оградить себя от опасности привлечения к руководительству подрастающим поколением лиц, получивших подготовку не в правительственной школе, и в особенности за границей 20 .

Наконец, переходя к области мероприятий третьей категории, внимание совещания сосредоточено было главным образом на обеспечении за Правительством в будущем широкой осведомленности в инородческо- мусульманском вопросе. Осведомленность эта, по суждениям совещания, достижима систематическим практическим изучением и научною разработкою на местах этого вопроса, всесторонним освещением его в печати и периодическим обменом наблюдений и мнений между местными и центральными правительственными органами. Наиболее целесообразными в этом отношении мерами, по мнению совещания, было бы усиление существующих научных средств изучения русского мусульманского Востока соответственным расширением подлежащих факультетов С. -Петербургского и Казанского университетов, создание особого органа печати, предназначенного специально для наблюдения за инородческо-мусульманскою печатью, и устройство периодических междуведомственных совещаний правительственных органов как на местах, так и в столице. Не менее существенным совещание полагало и преобразование существующего устройства управления мусульманскими делами в России. Основным недостатком его, наиболее обусловливающим преобладание татарского влияния в мусульманском мире, является, по мнению совещания, чрезмерная централизация этого управления, всецело передавшая его в руки татар. Децентрализация управления и ослабление значения Оренбургского магометанского духовного собрания должна поэтому составлять конечную цель правительственной работы в этом направлении 21 . Ближайшим образом, однако, совещание отметило лишь настоятельную необходимость изменить существующую постановку испытаний на звание мулл обязательно при Оренбургском духовном собрании. Усматривая в этом правиле главную причину татаризации мусульманского духовенства, совещание полагало необходимым обеспечить желающим возможность получать требуемое звание вне названного собрания, и при том на таких точно определенных условиях, которые исключали бы всякую возможность усмотрения и произвола со стороны националистически, или фанатически настроенных мусульманских элементов.

Соответственно с приведенными суждениями и соображениями совещание полагало:

1) Существующим в приволжских губерниях со смешанным мусульманско- инородческим населением организациям, преследующим цели духовно- просветительные и миссионерские (напр., братство Св. Гурия в Казани) 22 , предоставить денежную поддержку. 2) Существующее ныне на миссионерском отделении Казанской духовной академии число кафедр восточных языков пополнить учреждением кафедр местных инородческих наречий, для приобретения учащимися практических знаний этих наречий. 3) Поступление на означенное отделение (п. 2) кроме лиц, пользующихся этим правом на основании действующих правил, предоставить лицам, как окончившим духовные семинарии и по 2-му разряду, так равно и общеобразовательные средние учебные заведения, по поверочному испытанию, установленному для студентов семинарий. 4) Окончившим названную академию по указанному отделению лицам (пп. 2 и 3) предоставить преимущественное право на занятие в местностях с инородческим населением, кроме должностей священнослужителей и миссионеров, должностей преподавателей инородческих языков и богословских предметов в духовных семинариях епархий с мусульманским населением, а также, по приобретении ими педагогического опыта в должностях по учебному ведомству, и инспекторов народных училищ. 5) Существующим Казанским миссионерским курсам, как обслуживающим религиозно-нравственные нужды Приволжского края 23 , назначить пособие для устройства соответственного помещения и обеспечения достаточного содержания. 6) Постановить, что в духовных семинариях епархий с мусульманским населением должно быть обращено серьезное внимание на изучение местных инородческих языков, придав преподаванию таковых, наравне с прочими главными предметами, обязательный характер. 7) В целях предоставления православным средств для духовного противодействия исламу: а) ввести на уроках Закона Божия в церковно-учительских школах в местностях с мусульманским населением ознакомление с началами мусульманской религии с освещением и обличением их в духе христианских мира и любви; б) составить и издать краткий очерк мусульманства и обличительного катехизиса мусульманского учения с назначением премий за лучшие сочинения. 8) Для культурно-религиозного воздействия путем печати на инородческое население предоставить возможность издания при Казанской духовной академии народного религиозно-просветительного органа в духе православной церкви с назначением на эту цель пособия в размере 3200 р. 9) Установить для восточных епархий с мусульманским, а равно переселенческим населением, чтобы викарные епископы имели пребывание в местах, наиболее густо населенных мусульманами и переселенцами. 10) В видах поддержания и усиления культурно-религиозного труда в местностях с мусульманским населением: а) устроить (с надлежащим пособием православному духовенству, а с разрешения епархиальных властей, и светским лицам) для взрослых и детей внешкольные собеседования и чтения на религиозные темы в духе учения православной церкви; б) учредить при школах библиотеки и читальни; в) улучшить материальное положение православного сельского духовенства в инородческих местностях с назначением ему определенного и достаточного содержания. 11) Устранить из конфессиональных мусульманских школ (мектебе и медресе) предметы преподавания общего характера, в том числе и русский язык, ограничив программу преподавания в означенных школах исключительно предметами, относящимися к изучению мусульманского вероучения, подчинив их в отношении соблюдения этого требования общему учебному надзору. Примечание. Постановить, что употребление в конфессиональных мусульманских школах (мектебе и медресе) изданных за границею, а равно рукописных учебников, не допускается. Правительственные органы, на которых возлагается наблюдение за означенными школами, имеют наблюдать за исполнением мусульманским духовенством означенного правила. 12) Установить, что преподавание религиозных предметов в мусульманских конфессиональных учебных заведениях, а равно и в частных учебных заведениях, открываемых для мусульман, должно происходить на основании утвержденной Правительством программы. Примечание. Означенная программа вырабатывается при участии авторитетных представителей мусульманского духовенства по Министерству Внутренних Дел. 13) Предоставить всем мусульманским учебным заведениям, в программах коих имеются общеобразовательные предметы, преобразоваться в течение определенно установленного (годового) срока в училища по общим правилам о частных учебных заведениях, с подчинением их учебному надзору на общих основаниях. 14) Увеличить в местностях с мусульманским населением число инспекторов народных училищ, а равно и средств, отпускаемых на их содержание и разъезды. 15) Установить, что в местностях с мусульманским населением на должности инспекторов народных училищ назначаются преимущественно лица, знающие местные языки. 16) Учредить при управлениях учебных округов с мусульманским населением особые должности окружных инспекторов, с предоставлением этих должностей лицам, знающим местные наречия. 17) Установить в местностях с мусульманским населением прибавки к содержанию за знание местных языков лицам педагогического персонала, заведующим надзором за инородческими школами, а именно инспекторам народных училищ и окружным инспекторам. 18) Содействовать, ради обеспечения начального образования инородцев, земским и городским общественным управлениям в открытии начальных инородческих школ нормального, установленного действующими правилами, типа, с отпуском этим управлениям, в потребных случаях, пособия из кредита на всеобщее обучение. 19) Сохранить крещено-татарскую школу в г. Казани на существующих основаниях с учреждением при ней попечительного совета из представителей духовного, административного и учебного ведомств. 20) Учредить подобные означенной (п. 19) школы в ведении православного духовного ведомства в местностях с преобладающим мусульманским населением (перечень таких местностей при сем прилагается), с отпуском на эти школы особых пособий. 21) Сохранить существующие в гг. Симферополе и Казани татарские учительские школы, до времени, без изменения. 22) Ввести в учительских семинариях губерний с мусульманским населением преподавание местных инородческих языков - в качестве обязательного предмета и на основаниях, обеспечивающих практическое усвоение языков учащимся. 23) Допустить в существующие и вновь открываемые в местностях с мусульманским населением учительские семинарии магометан всех народностей с обеспечением преподавания им мусульманского вероучения. 24) Увеличить для подготовки учителей для инородческих училищ число существующих учительских семинарий и церковно-учительских школ с открытием их в местностях, преимущественно населенных мусульманами (перечень таковых местностей при сим прилагается). 25) Организовать при учебных заведениях, в коих ведется преподавание инородческих языков, практические курсы означенных языков для посторонних лиц в связи с изучением ими быта подлежащих инородцев. 26) Дополнить курс восточного факультета С. -Петербургского университета кафедрами, предназначенными для изучения наречий, литературы, истории и этнографии тюрско-татар-ских и иранских племен, населяющих русские области, а равно прилегающие к нашим границам государства. 27) Образовать в г. Казани, как одном из центров мусульманства, восточное отделение при филологическом факультете университета для изучения восточных языков, истории и быта восточных народов, населяющих как Россию, так и прилегающие к ней государства и исповедующих ислам. 28) Предоставить губернаторам в губерниях с мусульманским населением всеми доступными для них средствами и способами озаботиться объединением представителей ведомств на местах в интересах возможно широкой и точной осведомленности и в целях изыскания мероприятий, направленных к борьбе культурно-просветительными средствами с проникающими в мусульманские массы идеями, противными началам русской государственности. 29) Созывать ежегодно, в интересах осведомленности высшего Правительства о ходе просветительно-культурной работы в губерниях с мусульманским населением, а равно ради изыскания средств для вящего успеха этой работы, при Министерстве Внутренних Дел особое совещание из представителей ведомств центрального и местного управления. 30) Приступить к изданию, в целях наблюдения за мусульманскою печатью и ознакомления с нею заинтересованных лиц и учреждений, особого периодического осведомительного органа, который отражал бы направление всей мусульманской внутренней и заграничной прессы. 31) Издать на русском языке, для содействия действительному надзору и контролю со стороны правительственных властей над деятельностью мусульманского духовенства в предоставленной ему законом области гражданской юрисдикции, сборник мусульманского права (шариата) но предметам, входящим в круг ведения мусульманского духовенства. 32) Установить, что производящиеся в силу ст. 1424 Уст. Ин. Испов. 24 при Оренбургском магометанском духовном собрании испытания на звание муллы должны происходить на родном языке испытуемых по точно определенной, выработанной означенным собранием и утвержденной Министром Внутренних Дел программе. 33) Установить, что для производства предусмотренных ст. 1424 Уст. Ин. Испов. испытаний мулл, проживающих вне Уфимской губернии, Оренбургским магометанским духовным собранием должны быть образуемы в местностях, населенных преимущественно мусульманами, по соглашению с подлежащими губернаторами, особые временные испытательные комиссии. 34) Признать, что территориальная компетенция Оренбургского духовного собрания по своей обширности и местонахождению этого собрания (г. Уфа) не соответствует, ввиду чрезмерной централизации духовной власти и сосредоточения ее в руках одной народности (татар), ни государственным интересам, ни интересам отдельных народностей, исповедующих ислам, и в виду этого предоставить Министерству Внутренних Дел войти в соображение о переустройстве духовного управления мусульман на началах его децентрализации.

Входя в соображение изложенных суждений и предположений совещания, я прежде всего не могу не отметить, что, по моему убеждению, совещание совершенно правильно очертило те три сферы: религиозно-церковную, народно-просветительную и административную, в области которых государству, в единении с церковью, необходимо развить самую интенсивную деятельность. Вместе с тем мне представляется неоспоримым высказанная совещанием мысль о необходимости безотлагательных объединенных и планомерных действий всех правительственных органов, как центральных, так и местных. Обращаясь, в частности, к намеченным совещанием мерам, я не могу не признать, что они вообще должны почитаться целесообразными; без сомнения, при проведении их в жизнь они в значительной степени предотвратят успехи панисламской и пантуранской пропаганды, чрезвычайно опасной не только для интересов русской культуры, но и для целостности государства. Конечно, намеченные меры не должны проводиться в жизнь с раздражающими местное мусульманское, в общей своей массе лояльное, население приемами; не должны преследовать обезличение инородческого населения, которому свойственны своеобразные бытовые особенности; не должны тем менее касаться всегда чувствительной стороны религиозных убеждений. Признавая все естественно вытекающие из русского подданства права мусульман-инородцев, щадя их бытовые привычки и верования, Правительство, однако, не может и не в праве допускать, чтобы массы населения под руководством людей, антигосударственно настроенных, воспитывались в том направлении, которое неминуемо приведет их к полному культурному отчуждению от господствующих в государстве начал, к исканию национальных идеалов вне своего государства и к попранию первейшей по своей важности идеи о целостности государственного тела.

Без сомнения, что по намеченному совещанием пути Правительству предстоит долгая и упорная борьба, которая не может увенчаться скорым успехом. Однако борьба эта окажется плодотворной, и ближайшие результаты ее почувствуются в неотдаленном будущем, если Правительство, в сознании, что школа, как воспитательница народа, является неотъемлемым и одним из драгоценнейших достояний государства, приложит все свои старания к тому, чтобы пресечь опасное смешение конфессиональных учебных заведений с общеобразовательными и тем самым подчинит сделавшуюся фактически автономною мусульманскую школу руководительству и надзору правительственной власти.

В связи со сказанным, по моему убеждению, необходимо ныне же категорически установить, что из конфессиональных учебных заведений (мектебе и медресе) все предметы, имеющие значение общеобразовательное, подлежат исключению. В соответствии с сим все мусульманские медресе и мектебе, содержимые при мечетях, или частными лицами, или общественными организациями, подлежали бы, в течение известного (годового) срока, либо закрытию, либо преобразованию в училища общего типа, либо преобразованию в чисто конфессиональные учебные заведения. Не ограничивая таким образом мусульманское население в развитии в его среде образования, но ставя последнее, на общих основаниях, под надзор, в лице Министерства Народного Просвещения, правительственной власти, Правительство не препятствовало бы и укреплению и развитию конфессионального образования. Предоставляя рациональную постановку этого последнего заботам самого магометанского населения, Правительство, однако, не может и не должно впредь, как это существовало до настоящего времени, всецело устранять себя от наблюдения за тем, какое положение в дальнейшем дано будет магометанским конфессиональным школам и какого направления они будут держаться. Поэтому, по моему убеждению, необходимо преподавание религиозных предметов мусульманского вероучения поставить по определенной программе, вырабатываемой авторитетными представителями мусульманского духовенства и утверждаемой Министром Внутренних Дел. Вместе с тем необходимым представляется установить, в ограждение мусульманской школы от враждебных государству влияний, что преподавание в мектебе и медресе не может вестись ни иностранными подданными, ни по рукописным учебникам, ни по учебникам и руководствам, изданным за границей. Надзор за приведением в исполнение изложенных мероприятий целесообразней всего было бы возложить на подлежащие органы Министерства Народного Просвещения под совместным руководительством попечителей учебных округов и губернаторов.

Переходя к остальным предположениям совещания, захватывающим учебно- образовательную и учебно-воспитательную область, и находя, что проектированные меры касаются в значительной степени подробностей дела и поэтому требуют предварительно приведения их в исполнение, окончательных соображений и заключения Министерства Народного Просвещения, я полагал бы предположения совещания, изложенные в пп. 14 - 27 журнала и относящиеся: к установлению некоторых изменений в деле инспекции народных училищ в местностях с мусульманским населением, к обеспечению в этих местностях начального образования для инородцев, а равно соответствующего его потребностям учительского персонала, и к принятию мер для широкой постановки дела изучения народностей, исповедующих ислам, со стороны их языка и быта и т.п., - передать в названное Министерство с тем, чтобы Министр Народного Просвещения представил в скорейшее время свои предположения на усмотрение Совета Министров, дабы необходимые меры могли быть проведены в жизнь в ближайшем будущем.

Обращаясь засим к тем суждениям и предположениям совещания, которые охватывают религиозно-церковную область, я прежде всего не могу не отметить правильность в сем отношении суждений совещания, согласно которому государство не может брать на себя обязанности миссионерского характера. Однако, государство, как то и высказано совещанием, не может и не должно относиться безразлично к успехам культурно-просветительных начинаний, исходящих от церкви и преследующих цели не только религиозные, но и государственно-культурные. Признавая предположенные совещанием меры в означенной области целесообразными, я, однако, нахожу, что некоторые из них (пп. 5 и 9) относятся всецело к области ведения Святейшего Синода, как высшего органа церковного управления, а другие требовали бы, до окончательных постановлений Совета Министров, заключения Обер-Прокурора Святейшего Синода. Поэтому я нахожу наиболее целесообразным вопросы, изложенные в пп. 6 - 8 и 10 журнала совещания и касающиеся осведомления лиц, подготовляющихся к духовно-просветительной деятельности с мусульманством и способами борьбы с его пропагандой, и предоставления духовным лицам, находящимся на службе в местностях с инородческим населением, возможности ближайшим образом оказывать духовно- просветительное воздействие на свою инородческую паству, а равно улучшения материального положения этого духовенства и т.п., - передать Обер-Прокурору Святейшего Синода с тем, чтобы и он со своей стороны вошел бы в возможно ближайшее время с подлежащим представлением в Совет Министров.

Переходя, наконец, к тем мерам административного свойства, которые намечены совещанием, нельзя не принять во внимание, что одна часть из них требует дальнейшей разработки и проведения в жизнь законодательным порядком, а другая, не вызывая сомнений по существу, нуждается лишь, ради высшей авторитетности и прочности, санкции Совета Министров. К первой категории мероприятий относятся предположения совещания, изложенные в пп. 32, 33 и 34 и касающиеся изменения действующих статей закона, относящихся до производства экзаменов на звание муллы, а равно преобразования наличного мусульманского духовного управления. В этом отношении представлялось бы целесообразным возложить на Министра Внутренних Дел поручение окончательные свои соображения, в виде особого законопроекта, представить на рассмотрение Совета Министров. Что же касается остальных предположений административного свойства, то в ряде их необходимым представляется прежде всего отметить пожелание совещания об ежегодном созыве особого совещания междуведомственного характера для рассмотрения вопросов, связанных с мусульманским делом. Со своей стороны я не могу не отметить полную целесообразность изложенного предположения. Первый опыт созыва подобного совещания оказал без сомнения существенную пользу. Имевшие место суждения совещания выяснили уже многие вопросы, наметили пути в предстоящей правительственной работе, вели к установлению ряда конкретных мер. Жизнь мусульман в государстве и взаимное отношение государства и мусульманских масс затрагивают интересы в большей или меньшей степени всех ведомств, и не подлежит сомнению, что правительственные меры по отдельным частям управления должны обладать полною стройностью, основанной на объединенных действиях совокупного правительства в лице Совета Министров. Поэтому и предварительная разработка необходимых мер должна подлежать обсуждению такого органа, хотя бы и периодически, а не постоянно функционирующего, в котором были бы обеспечены, ради всестороннего обсуждения, интересы каждого ведомства. Означенного рода совещание, подобное тому, какое уже приступило к разработке вытекающих из вполне назревшего мусульманского вопроса мероприятий, было бы целесообразнее образовать, по примеру первого совещания, при Министерстве Внутренних Дел. Этому совещанию должны были бы соответствовать, как периодически функционирующие органы, совещания на местах под председательством губернаторов, для соображения местных условий и нужд, освещающих общее положение мусульманского дела в государстве. Такого рода система постоянного изучения мусульманского вопроса на всем протяжении Империи, без сомнения обеспечила бы Правительству полную осведомленность в столь серьезном и по существу новом деле, каким является рациональная постановка управления мусульманскими массами. Засим, не в меньшей мере представляется важным, для постоянного наблюдения за проявляющимися в мусульманском мире течениями, не только в пределах Империи, но и в других государствах, а равно для систематического изучения этого мира, оборудование периодического органа, специально посвященного миру ислама. Наконец, нельзя не разделить и того соображения совещания, которое предусматривает издание перевода на русском языке сборника мусульманского права (Шариата). Такого рода издание без сомнения облегчало бы должностным лицам, соприкасающимся в своей служебной деятельности с мусульманским населением, изучение его миропонимания, его правовой психики. К изложенному я не могу не присовокупить еще одно мое предположение, осуществлению которого я придаю особо важное значение, а именно, образование особых курсов для изучения мусульманства и преимущественно связанных с ним у нас языков, ради национальной, хотя бы и постепенной, подготовки местных административных деятелей, которым возникающие мусульманские дела были бы действительно доступны для всестороннего понимания их. Считая эту меру, равно как и издание осведомительного, в области мусульманского мира, органа, неотложной, я, вместе с сим, вхожу по этим двум вопросам, мною уже разработанным, с особым представлением в Совет Министров.

Представляя о всем вышеизложенном на благоусмотрение Совета, я полагал бы: 1) Установить, что мусульманские конфессиональные школы (мектебе и медресе) суть учебные заведения, предназначенные для преподавания исключительно предметов, относящихся к изучению мусульманского вероучения. 2) Установить, что преподавание религиозных предметов в медресе и мектебе, а равно и в других учебных заведениях, в которых введено это преподавание, производится по особой, выработанной авторитетными представителями мусульманского духовенства и утвержденной Министром Внутренних Дел, программе с употреблением при этом исключительно печатных учебников, изданных в России, и с тем, чтобы преподавание было возлагаемо только на русских подданных. 3) Предоставить всем медресе и мектебе, в коих установлено преподавание общеобразовательных предметов, в течение годового рока либо устранить это преподавание, превратив подлежащие учебные заведения в чисто конфессиональные школы, либо преобразоваться в общеобразовательные учебные заведения на общеустановленных началах, либо закрыться. 4) Возложить наблюдение за приведением означенной меры, равно за недопущением впредь преподавания общеобразовательных предметов в медресе и мектебе, на учебную инспекцию под совместным руководительством губернаторов и попечителей учебных округов. 5) Поручить Министру Народного Просвещения войти безотлагательно в рассмотрение изложенных в пп. 14 - 27 предположений совещания и окончательные свои соображения представить в возможно непродолжительном времени на усмотрение Совета Министров. 6) Поручить Обер-Прокурору Святейшего Синода равным образом безотлагательно войти в рассмотрение изложенных в пп. 1 - 11 предположений совещания и по тем из них, которые не входя всецело в область компетенции православной церкви, потребовали бы правительственного распоряжения, представить в возможно непродолжительном времени свои окончательные соображения Совету Министров. 7) Поручить Министру Внутренних Дел: а) Озаботиться образованием особого междуведомственного совещания по мусульманским делам для периодического обсуждения всех вопросов, касающихся мусульманского мира в России, б) Озаботиться изданием русского перевода сборника мусульманского права (Шариата) 25 , в) Озаботиться организацией особого периодического органа для изучения мира ислама и особых курсов для изучения должностными лицами мусульманских языков, религии, права и быта 26 , г) Войти в соображение вопросов о преобразовании духовного управления мусульман и об установлении экзаменов на должность муллы и предположения свои по настоящим предметам представить на усмотрение Совета Министров.

Об изложенном, с приложением журнала означенного совещания, имею честь представить на уважение Совета Министров.

Министр Внутренних Дел, Статс-Секретарь 27 (подписал) Столыпин.

Директор, в должности Гофмейстера Высочайшего Двора (скрепил) Ал. Харузин 28 .

Верно: Столоначальник В. Васильев.

- 138

ДОКУМЕНТ N 2*

N 6956

Министерство Внутренних дел

Департамент духовных дел

4 августа 1911 года

Копия

В Совет Министров

ОБ ОБРАЗОВАНИИ КУРСОВ ПО ИСЛАМОВЕДЕНИЮ И ОБ ИЗДАНИИ ЖУРНАЛА ДЛЯ ИЗУЧЕНИЯ МИРА ИСЛАМА

В представлении, от 15 января сего года за N 535, среди ряда мер административного характера, необходимых, по моему мнению, для правильной и систематизированной правительственной работы в деле управления мусульманскими массами, указывалось, что неотложными в этом отношении мерами мною 29 признаются ближайшим образом две: 1) образование особых курсов для изучения мусульманства и тех языков, которые у нас преимущественно с ним связаны, и 2) оборудование периодического органа, специально посвященного изучению всего исламского мира.

В отношении первой из приведенных мер я не могу не отметить, что согласно указаниям опыта, те органы правительства, которые соприкасаются с делом управления мусульман, не имея в своем распоряжении лиц, знакомых с языком, бытом и условиями религиозной жизни мусульманства, не только лишены возможности систематически изучать управляемое ими мусульманское население, но даже быть в достаточной мере осведомленными в отношении тех течений, которые вытекают именно из своеобразного строя мусульманского населения, в основу которого, как известно, положена веками сложившаяся религия. В виду такого положения, ставящего правительственные органы в чрезвычайно невыгодные условия и лишающего их возможности сознательно следить за всеми теми сложными процессами, которые происходят во внутреннем быте нашего мусульманства и отражаются в конце концов на жизни обширнейших территорий государства, представляется необходимым, хотя в известной постепенности, внедрять в местности с магометанским населением должностных лиц, получивших по специально выработанной программе особую приспособленную к условиям службы подготовку. Конечно, подготовка эта никоим образом не может заключаться в выработке специалистов, равных по знанию тем, которые всю жизнь свою посвятили научному изучению ислама. Признавая всю важность для науки и для государства наличности такого рода научно-образованных исламоведов, я не могу не отметить, что лица последней означенной категории едва ли когда либо будут во особом изобилии и что они, при всей своей научной ценности, могут оказываться неподготовленными и, по складу своего характера, неподходящими для живой административной работы. Поэтому мною имеется в виду выработать из лиц, уже состоящих на государственной службе, местных, в среде мусульманского населения, деятелей, сознательно относящихся к той среде, в которой они признаны вращаться и работать.

Войдя, в целях приведения к осуществлению изложенных предположений, в сношения со специалистами по востоко- и исламоведению, я остановился на мысли организовать проектированные курсы при Императорском обществе востоковедения 30 , обладающем, в отношении постановки курсов, подобно предположенным, значительным опытом. Ближайшая цель означенных курсов, по моим предположениям, состояла бы в ознакомлении слушателей с классическим арабским языком - как богослужебным и связующим весь мусульманский мир, далее в ознакомлении с Кораном, его толкованиями и мусульманским правом, а равно с главнейшими богословскими трактатами и в усвоении практически наиболее распространенного среди наших мусульман татарского языка. В этих видах слушатели прежде всего теоретически и практически имели бы изучать арабский язык, затем приступать к чтению Корана и сочинений по мусульманскому богословию, в целях получить представление о том, в какую форму в итоге своего развития вылилось учение ислама, и знакомиться с одним из наиболее популярных руководств по мусульманскому праву, останавливаясь преимущественно на тех отделах, которые и поныне сохранили свое практическое значение, как то: отделы религиозно-бытовой, семейного и наследственного права, с привлечением для сравнения источника местного обычая права (адат) одной из наших мусульманских окраин.

Предполагая ради вящего успеха слушателей ограничить их число незначительным, сравнительно, количеством должностных лиц и распределить занятия на три периода по четыре месяца каждый, я имею в виду дать курсам построение по следующей схеме: I семестр: арабский язык: теория - 6 час., практика - 6 час., татарский язык - 6 час.; II семестр: арабский язык: практика - 4 час., чтение Корана - 4 час., чтение сочинений по догматическому богословию - 2 час., татарский язык - 8 час.; III семестр: чтение по догматическому богословию (хадисы) - 3 час., мусульманское право - 3 час., татарский язык - 12 час.

К изложенному я считаю необходимым добавить, что сравнительно небольшое количество часов, предположенное для курсов, вызывается с одной стороны чрезвычайной трудностью намеченных предметов, требующих, независимо от определенных часов, самой интенсивной подготовительной работы, а с другой - необходимостью, по указанию преподавателей, тщательного, контролируемого руководителями курсов, изучения литературы по востоковедению и, в частности, по изучению истории и культурного развития вообще мусульманских и, в частности, наших тюркских племен.

Для достижения, в изложенном направлении, цели представляется необходимым обеспечить преподавателей, берущих на себя новую и весьма не легкую задачу, если не действительно справедливым, то по крайней мере приличным вознаграждением. В соответствии с этим я предполагал бы назначить лицу, имеющему заведовать курсами, 600 р., а преподавателям в общей сумме 5770 руб. 31 Кроме того, представляется необходимым ассигновать 1500 р. на приобретение, а равно издание учебных пособий. Исчисляя таким образом всю сумму необходимого ассигнования в размере 7870 р., я не могу не высказать своего убеждения, что сумма эта не может не почитаться незначительной по сравнению с той пользой, которая ожидается для государственных интересов от организации предположенных курсов.

Обращаясь ко второму своему предположению - об оборудовании особого журнала, посвященного исламоведению, я прежде всего не могу не отметить, что отсутствие у нас органа печати, который был бы посвящен научно- практическому обследованию магометанского мира, ощущается в правительственных кругах уже давно. Ознакомление со всеми явлениями многомиллионного мусульманского мира, освещение этих явлений для правильного понимания их, далее, вообще знакомство с теми своеобразными культурными и политическими течениями, которые возникают в мусульманских массах у нас и за границей, для уяснения которых во многих случаях необходимо глубокое изучение фактов из прошлого мусульманских народов, на которое нередко опираются сами руководители новых движений и вожделений, казалось бы, не подлежит никакому сомнению. В этом отношении нельзя не отметить, что те европейские державы, которые соприкасаются в деле управления с мусульманским миром, не только Англия и Франция, но и гораздо в меньшей степени заинтересованная Германия, уже располагают соответствующими органами печати. Очевидно, что Россия, как государство, управляющее магометанскими массами не в колониях, а в своих собственных пределах, составляющих единое целое, должна была бы занимать в деле изучения мусульманства первое место. Между тем, несмотря на всю возможность ознакомления со всеми сторонами религиозно-бытового уклада жизни мусульман, на русском языке почти не существует соответствующих современным научным требованиям трудов по исследованию своего же мусульманского мира.

Охватившее, как известно, за последнее время и проживающих в других государствах и наших русских мусульман национально-религиозное движение вызывает безусловную необходимость своевременного осведомления со всеми проявлениями этого движения и научного их изучения. Поэтому, казалось бы, не может вызывать сомнения вполне назревшая и неотложная необходимость оборудовать и у нас особый научно-популярный периодический орган печати, который, сообщая о всех вышеуказанных явлениях, в особенности находящих отклик в русской и заграничной мусульманской прессе и у нас в поместной жизни, вместе с тем помещал бы статьи, посвященные изучению ислама и быта мусульман в его прошлом и настоящем. Необходимым представляется при этом иметь в виду, что хотя все подробности быта мусульман и определяются догматами и иными предписаниями религии, однако, в настоящее время, как показывает научное изучение ислама, у мусульман религия нередко подвергалась влиянию жизненных требований и что в мусульманском мире, под знаменем религиозных идеалов, происходили движения, преследовавшие чисто экономические и политическо-национальные цели. Из этого явствует, что мусульманство вообще и в частности в России совершенно не знаменует, как это часто утверждается, застой в раз навсегда установленных формах и что изучение происходящих в мусульманстве эволюции представляет не только чисто научный интерес, но интерес государственный важнейшего значения. В соответствии со сказанным предположением журнал должен, конечно, обладать всею полнотою научного авторитета, и потому правильная организация его представит значительные затруднения, для преодоления которых необходимы и соответствующие средства. Признавая, что затраченные для намеченной цели средства вполне оправдаются той действительной пользой, которую имеет дать означенный орган для интересов государства, и обратившись поэтому к соображению программы проектированного издания, я остановился на следующих мыслях.

Означенный журнал ставит себе целью, путем подробного и беспристрастного изучения фактов, выяснять все те культурные, политические и экономические причины, которыми, помимо созданного религиею отвлеченного идеала, определяется действительная жизнь мусульманских народов. Обращая главное внимание на материал, более доступный для изучения русскими учеными, а именно на известия о прошлом и настоящем укладе жизни мусульман, живущих в России и в сопредельных с нею странах, журнал имеет воспроизводить, в качестве материала для сравнения и объяснения общих для всех мусульман явлений, сведения и о жизни мусульманских народов в более отдаленных от России государствах. Кроме работ специалистов по востоковедению, в журнале имеют находить себе место и статьи лиц, хотя и не обладающих специально- научной подготовкой, но ознакомленных непосредственно с бытом мусульман той или иной местности или с малоизвестными литературными памятниками мусульманских народов. Засим, в видах сохранения за журналом солидной авторитетности и строго научного характера, в нем не могут быть помещаемы статьи полемического, партийного, христианско-миссионерского или мусульманского апологетического направления. Имея, в соответствии с изложенным, в виду распределить содержание проектируемого издания на статьи и исследования, на критику и библиографию и на хронику, я предполагаю возможным, в виду сравнительной скудности русских научных сил по изучению мусульманского Востока, и при затруднениях, связанных вообще с каждым новым начинанием, оборудовать журнал в первый год его издания, с тем, чтобы он выходил четыре раза в год книжками по 7 - 8 листов каждая. Со следующего затем года, в зависимости от успеха дела и количества поступающего материала, журнал мог бы быть обращен в ежемесячный. Соображая в соответствии с изложенным планом необходимые расходы, я не могу не отметить, что предположенное дело только тогда будет иметь действительное значение, когда оно окажется вверенным лицу-специалисту по востоковедению, притом соответственно вознагражденному 32 . Равными образом не представляется возможным строить столь серьезное дело, как оборудование периодического органа указанного направления и содержания, на сотрудничестве лиц, скудно обеспечиваемых за свою работу, или без пособий на выписку необходимого литературного материала. Поэтому я нахожу, исчисляя печатание журнала в 8500 р., необходимым ассигновать на вознаграждение редактора - 2000 р., секретаря редакции - 1500 р., на уплату гонорара сотрудникам -8200 р., на наем помещения редакции - 1800 р., на выписку книг, газет и журналов -1400 р. и на канцелярские, почтовые и иные расходы по редакции - 1600 р., определив общую сумму необходимого ассигнования в 25000 р.

Вследствие приведенных данных и соображений, я полагал бы:

I. Поручить Министру Внутренних Дел безотлагательно озаботиться: 1) устройством особых курсов по исламоведению, на основаниях, в сим представлении изложенных, и 2) оборудованием на вышеприведенных началах журнала, посвященного изучению мира ислама.

II. Вызываемый этими (отд. I) мерами расход в сумме 32870 р. (из них 7870 р. на устройство курсов и 25000 р. на оборудование журнала) вносить в смету Министерства Внутренних Дел, начиная с 1 января следующего за утверждением настоящих предположений года.

III. Предоставить Министру Внутренних Дел осуществить объясненные меры в течение года утверждения настоящих предположений, если необходимый для сего расход, сколько по расчету придется, окажется возможным отнести на остатки по смете Министерства Внутренних Дел того года, а при недостаточности оных - на общие по государственной росписи того же года сбережения по ближайшему о сем соглашения с Министерством Финансов и Государственным Контролем.

Об изложенном, предварительно дальнейшего направления сего дела в законодательном порядке, имею честь, на основании ст. 14 Учр. Сов. Мин. Т. I, ч. II, Свод. Зак., по Прод. 1906 г., представить на благоусмотрение Совета Министров 33 .

Подписал: За Министра Внутренних Дел, Товарищ Министра, Сенатор Крыжановский. Скрепил: За Директора, Вице-Директор Павлов 34

ПРИМЕЧАНИЯ И КОММЕНТАРИИ

1 По оценке выдающегося русского исламоведа, академика В. В. Бартольда накануне 1917 г. в Российской империи (с учетом населения вассальных Бухары и Хивы) проживало около 20 млн. мусульман // СПф РАН. Ф. 68 "В. В. Бартольд". Оп. 1. Ед. х. 433. Л. 1.

2 Высшие и центральные государственные учреждения России. 1801 - 1917. СПб., 2001. Т. 2. С. 36 - 39, 63 - 75.

3 Наиболее фундаментальная биографическая справка о П. А. Столыпине см.: Столыпин Петр Аркадьевич // Шилов Д. Н. Государственные деятели Российской империи. Главы высших и центральных учреждений. 1802 - 1917. Биобиблиографический справочник. Изд. 2-е, испр. и дополн. СПб., 2002. С. 689 - 694.

4 Губернские предводители дворянства играли важнейшую роль в системе государственного управления императорской России, во всех губернских учреждениях они занимали второе место после губернатора. По "Жалованной грамоте дворянству" 1785 г. губернского предводителя дворянства полагалось избирать на дворянском собрании сроком на 3 года, но в западных губерниях с преобладанием польско-католического дворянства сложилась практика назначения предводителя из числа "верных трону местных дворян" лично самим царем. Столыпин владел родовым имением в Ковенской губернии, обладал, таким образом, соответствующим имущественным цензом и поэтому получил право по "Высочайшему повелению" возглавлять местное губернское дворянство.

5 Гаспринский, Исмаил-бей. Русское мусульманство. Оксфорд. 1985. С. 53 - 55; Арапов Д. Ю. Политика Российской империи по отношению к славянским и неславянским группам дворянства на территории бывшей Речи Посполитой // Славяне и их соседи. Межславянские взаимоотношения. М., 1999.

6 Инославие - неправославные толки христианства (католицизм, протестантизм и т.д.), иноверие - нехристианские конфессии (ислам, буддизм, иудаизм и т.д.).

7 Министерство внутренних дел. Исторический очерк. 1802 - 1902. СПб., 1901. С. 153.

8 Арапов Д. Ю. Ислам в оценке российских государственных деятелей начала XX в. // Российская государственность XX века. М., 2001. С. 181.

9 Лучшие представители русского востоковедения всегда старались непредвзято оценивать мир ислама и происходящие в нем процессы. Так еще в конце XIX в. А. Е. Крымский писал о том, что "Коран нефанатичен, ... сама по себе исламская религия настолько же не должна считаться помехой прогрессу и цивилизации, насколько и всякая другая религия" (Крымский А. Е. Мусульманство и его будущность. М., 1899. С, 114).

10 Харузин А. Н. Киргизы Букеевской Орды. Антрополого- этнографический очерк. М., 1889. Вып. 1. С. 101.

11 После убийства Столыпина в сентябре 1911 г. Харузин был некоторое время товарищем министра внутренних дел, затем сенатором, после 1917 г. видный русский ученый существовал за счет выращивания овощей и публикаций всяческих практических пособий на эту тему. В последние годы жизни Алексей Николаевич неоднократно арестовывался и скончался в 1932 г. в Бутырской тюрьме. См.: Керимова М. М., Наумова О. В. Алексей Николаевич Харузин - этнограф и антрополог // Репрессированные этнографы. М., 1999. Вып. I. С. 167, 172.

12 Колоритная зарисовка нравов и быта этих умельцев, занимавших свое неповторимое место в жизни императорского Санкт-Петербурга, была дана в великолепном рассказе А. И. Куприна "Царский писарь".

13 Крыжановский Сергей Ефимович - сенатор, в 1906 - 1911 гг. товарищ министра внутренних дел, в 1911 - 1917 гг. государственный секретарь.

14 Имелись в виду события русской революции 1905 - 1907 гг. и русско- японской войны 1904 - 1905 гг.

15 Мектебе ("мактаб") - мусульманская начальная школа, медресе ("Мадраса") - мусульманское учебное заведение второй (высшей) ступени после начальной.

16 Имелись в виду попытки модернизации Османской империи после Младотурецкой революции 1908 г. Руководство царского МВД с подозрением относилось к процессам, происходящим тогда внутри турецкого государства, и регулярно получало весьма тревожные донесения на сей счет от заведующего бюро заграничной агентурой Департамента полиции в Константинополе. В них постоянно подчеркивалось, что турецкие власти обращают "особое внимание ... на развитие фанатизма в массе" российских мусульман // ГАРФ. Ф. 529 с. Оп. 1. Ед. х. 14. Л. 10 об.

17 Академик В. В. Бартольд охарактеризовал панисламизм как своего рода "утопию политического объединения всего мусульманского мира в виде одного государства или союза государств ... в виде доктрины не столько религиозной, сколько политической, большей частью только как средство для достижения вполне определенных политических целей" (Бартольд В. В. Панисламизм (1914 г.) // Бартольд В. В. Сочинения. М., 1966. Т. VI. С. 402).

18 Имелось в виду вышеупомянутое особое совещание в январе 1910 г. Публикацию его материалов см.: Журнал Особого совещания для противодействия татарско-мусульманскому влиянию в Приволжском крае // Красный архив. 1929. Т. IV, V. Среди откликов на его работу стоит особо выделить записку русского дипломата Н. В. Чарыкова. См.: Арапов Д. Ю. Русский посол в Турции Н. В. Чарыков и его "заключение" по "мусульманскому вопросу" // Вестник Евразии. 2002. N 2 (17).

19 В русской церкви название епископа, не имеющего самостоятельной епархии и состоящего при епархиальном архиерее в качестве помощника.

20 В Российской империи вплоть до 1917 г. формально не было отменено "Высочайшее распоряжение" императора Николая I, наложившего в январе 1848 г. на доклад наместника Кавказа князя М. С. Воронцова

резолюцию следующего содержания: "Я полагал бы совершенно запретить въезд в пределы наши всяким лицам духовного магометанского звания, кто бы (они. - Д. А.) ни были, даже и нашим подданным, ежели приняли духовное звание за границею" // РГИА. Ф. 821. Оп. 133. Ед. х. 484. Л. 25.

21 По мнению царских чиновников, Оренбургский муфтият, который был создан в 1788 г. по указу Екатерины II, превратился к началу XX в. в настоящий "мусульманский Рим". В верхах империи поэтому казалось целесообразным "расчленить" его по территориальному и этническому принципу на несколько мусульманских духовных управлений. См.: Ислам в Российской империи (законодательные акты, описания, статистика). Сост. Д. Ю. Арапов. М., 2001. С. 298 - 300.

22 Данное церковно-просветительное объединение было названо в честь первого казанского архиепископа Св. Гурия (ум. 1563), действовало в Поволжье во второй половине XIX - начале XX в.

23 Об организации в Казани "противомусульманского" миссионерства см.: Письма Николая Ивановича Ильминского. Казань, 1895.

24 Современное переиздание действовавшего в монархии Романовых "Устава об управлении духовных дел магометан" см.: Ислам в Российской империи (законодательные акты, описания, статистика) ... С. 190 - 253.

25 Данное указание Столыпина было вскоре реализовано. См.: Сборник постановлений шариата по семейному и наследственному праву. Вып. I. О наследовании у мусульман-суннитов / Сост. П. В. Антаки. СПб., 1912.

26 Более подробно см. ниже документ N 2.

27 Высшее почетное звание гражданских чинов в Российской империи; статс-секретари, как и генерал-адъютанты, имели право объявлять словесные "Высочайшие повеления".

28 "Состояние" А. Н. Харузина "в должности гофмейстера", то есть приравненного к генерал-лейтенанту придворного чина III класса по "Табели о рангах", не давало ему прямо этот чин, но ускорило производство в оный, произошедшее в 1913 г.

29 Т.е. П. А. Столыпиным.

30 Существовало в 1900 - 1918 гг., было создано по приказу министра финансов С. Ю. Витте с целью "взаимного ознакомления народов России и Востока с их материальной и духовной жизнью". См.: Куликова А. М. Востоковедение в российских законодательных актах (конец XVII в. - 1917 г.). СПб., 1994. С. 162.

31 Предполагаемое жалованье руководителя данных курсов в 600 руб. в год было несколько ниже достаточно скромного годового оклада армейского капитана (чин IX класса по "Табели о рангах"), который получал 666 руб. По описаниям русского быта на рубеже XIX - XX вв. обед в столичном трактире обходился примерно в 15 - 20 коп., костюм в столице стоил 8 руб., пальто - 1 1 руб., часы швейцарские - 10 руб. (Ипполитов Г. М. Деникин. М., 2000. С. 27).

32 Ответственным редактором данного журнала, получившего название "Мир ислама", был назначен тогда уже профессор факультета восточных языков Санкт-Петербургского университета В. В. Бартольд, который с группой соратников осуществлял его издание в 1912 г. Однако преемник Столыпина в должности министра внутренних дел А. А. Макаров пришел к выводу, что журнал носит слишком "академический" характер, далек от "конкретной практики" и высказал свои претензии ответственному редактору. Бартольд был оскорблен такими замечаниями и вместе со своими единомышленниками покинул редакцию. Журнал, уже с другим составом сотрудников, выходил в свет и на протяжении 1913 г., затем его выпуск прекратился. См.: История отечественного востоковедения с середины XIX века до 1917 года. М., 1997. С. 261 - 262.

33 Своеобразным продолжением данных столыпинских записок явилась "объяснительная" записка по "мусульманскому вопросу", которая была составлена министром внутренних дел А. А. Макаровым в августе 1912 г. Наша публикация этого документа см.: Источник, 2002, N 1. С. 60 - 66.

34 Павлов Николай Иванович - действительный статский советник, вице-директор Департамента духовных дел иностранных исповеданий.

 

 

 

Hosted by uCoz