UCOZ Реклама
игровые вулкан играть бесплатно на сайте http://777-vulkan.com/ посети уже сегодня.

Татарское историческое общество

 

НОЕВ КОВЧЕГ ДЛЯ НАРОДА

Поэзия не бывает узконациональной
В России поэтов принято поучать - на каком языке писать, какому народу служить, быть оптимистом, а не пессимистом, развивать исламскую или христианскую образность и т.д. Но талант - единственный, кто вправе себя оценить: вот это я сделал хорошо, а вот это плохо.
В печати Татарстана было опубликовано открытое письмо Народного писателя, депутата Государственного Совета Республики Татарстан Туфана Миннуллина Камилю Тангалычеву - поэту и публицисту, живущему в Саранске. Автор публикации, размышляя об исторической судьбе татарского народа, призывает Камиля Тангалычева, автора шести книг стихов и эссе на русском языке, перейти в своём творчестве на татарский язык, стать Р»продолжателем традицийв•— своего земляка Хади Такташа - классика татарской литературы, родившегося на мордовской земле. Р»Это твой долг перед народомв•—, - пишет, обращаясь к Камилю Тангалычеву, Т.Миннуллин. Он убеждён в том, что татарам Р»не к лицу служить удобрением для культур других народовв•—. Камиль Тангалычев опубликовал своё открытое письмо-ответ Туфану Миннуллину. Любопытен текст этого письма.

СПАСИБО Вам за сердечные слова! Открытость письма даёт мне повод, отвечая, обратиться не только к Вам, но и ко всему татарскому народу.
Ваше письмо - такое же открытое, как и ягодная поляна. Но даже земляника бывает горькой, когда речь идёт об угрозе исчезновения родного народа. От этого ноет Ваше сердце. Об этом не перестаю переживать и я. Может, я покажусь самоуверенным, но скажу: нашими устами и болью каждого из нас сама с собою - на двух языках! - говорит рождённая единой, но разорванная временем история татарского народа. И наш долг - понять друг друга, принять друг друга, потому что позиция каждого из нас - историческая правда. У нас - обоих! - очень много дел во благо родного народа и родной земли. Ваше дело - сохранять как можно дольше этническую, языковую неповторимость народа, моё - расширять его горизонты, делать ярче славу татар в глазах остального мира. В этом мне помогает русский язык - язык моей поэзии.
Вы чутко расслышали, что моя Р»душа с космосом разговариваетв•—. Это значит, и душа моего народа на языке моих стихов разговаривает со Вселенной, но разговаривает - о земле. То, что в моей поэзии много Вселенной, не означает, что я избегаю темы земли, где живёт татарский народ, где живут другие братские народы. Своими стихами я не только Вселенную боготворю, а более всего - возвышаю землю, желая, чтобы она стала слышнее для Вселенной. Поэту важно, чтобы каждая былинка на его родине обрела вселенское значение, чтобы каждый человек на его земле увидел перед собою вечность, а не ослеп от беспросветности. Тогда и народ увидит перед собою бесконечный путь, а не трясину, в которой разрушатся его вековые традиции, в которой погибнет его язык. Я не сомневаюсь, дорогой Туфан абый, что русский язык моей поэзии сегодня самоотверженно борется за благополучное существование под солнцем татарского народа и татарского языка.
Вы говорите, что мой долг перед народом - писать на татарском языке. Но к художественному творчеству очень трудно, а скорее - вообще невозможно относиться как к исполнению долга. Поэты в долгу перед народом за другое - за то, что народ принимает поэзию на любом языке. Вы были в январе 2001 года на Такташевском вечере в Театре имени Г.Камала и видели, как многосотенный зал, полностью состоящий из татарской интеллигенции, долго не хотел отпускать меня со сцены после того, как я прочитал стихи на русском языке. Было очевидно: люди слушали не слова, а поэзию. Неужели все они были не правы - так меня принимая?..
Если бы я вдруг совершил трагическую ошибку - и ушёл от языка шести моих художественных книг и многочисленных произведений публицистики, я бы не только сломал в себе художника. Я бы нанёс большой вред и своему народу. Если природа даёт поэту свою тысячелетиями выстраданную поэзию на русском языке, можно ли требовать от него по сути отвержения поэзии? Нужен ли народу поэт, отвергнувший поэзию - милость Божью? Надо ли требовать от художника, чтобы он собственноручно сломал свою художественную судьбу? Можно ли заранее знать, что ещё не сказано поэтом и что может быть не сказано никогда, если он отвергнет язык своих озарений? Я должен быть с Вами откровенным: русский язык - абсолютно родной для моих художественных озарений. Не сказать об этом или сказать о русском языке по-другому - было бы лукавством с моей стороны.
В истории татары меняются так же, как меняются все народы на земле, что-то утрачивая, но что-то и обретая. И чтобы нам не потерять народ, мы должны приносить в его жизнь больше поэзии, а не только горькие переживания о его судьбе, не только назидания и упрёки. Поэзия продлевает жизнь народа.
Вы мне пишете: Р»Ты не нужен русским...в•— Скорее, я не нужен буду татарам, если, перестав писать на языке своего вдохновения, то есть - отказавшись от своего природного предназначения, начну стихотворно лепетать что-то на татарском, с достигнутых вершин в русском слове, которых вместе со мной достиг и мой народ, уйду в Р»начинающиев•— писатели, в искусственные писатели. Зачем татарам, большинство которых - не по моей воле! - замечательно читают на русском, ещё один заурядный литератор? Таких литераторов и у татар, и у русских хоть пруд пруди...
Замечательна судьба тех, кто рождён быть Р»национальнымв•— писателем. Но и Р»национальнымв•— писателям следует допускать, что бывает у художников и иная судьба - поэзией объединять многие народы.
У татар во все века хватало таланта и человеческой мощи рождать поэтов и для себя, и для всего человечества, без чего невозможно быть народом планетарного значения.
Татары творят в мире свою неповторимую культуру. Народ, однако, живёт не только в себе самом, но и в человечестве, в котором разные национальные миры соприкасаются друг с другом и рождают новую - небывалую! - культуру. Она в значительной мере и объединяет человечество, без неё не может существовать цивилизация. Без поэзии, родившейся при соприкосновении разных национальных стихий, человечество всегда оставалось бы в разрозненных племенах...
На то место, которое я сегодня занимаю в культуре, меня поставила история. Другого места она мне не определила. Но это место отныне принадлежит и моему народу. Если в татарах история рождает поэта многих народов, - значит, татары - выдающийся народ. И нельзя мешать татарам быть выдающимся народом, пытаясь Р»отозватьв•— их поэта из пространства общечеловеческой культуры.
Истина для меня - в поэзии, в неповторимом метафорическом видении мира. Ложь - в отсутствии поэзии. Вне русского языка я перестану быть поэтом. Разве татары выиграют от этого?
Права поэзия, которая живёт где хочет. Ещё в книге Р»Мой поводырьв•— я написал: Р»Если что-то сказано стихами, Славен будет весь родной народв•—. Поэзия говорит Богу о народе то, что сам народ без поэта не сказал бы. А Всевышний слышит любой язык, тем более - язык, который он сам принёс в художественные озарения поэта.
Когда поэт творит духовные основы и для других культур, он не Р»удобрениемв•— становится, а стократно крепнут и основы народа, повышается и его национальное самосознание, ведь поэт остаётся в своём народе.
Мы вправе говорить о долге поэта перед народом. Но нам нельзя забывать и о долге национальной публицистики и литературоведения перед народом за его поэта. И долг этот заключается в том, чтобы приближать народ к поэту, узнавая его прежде всего по поэзии, а не только по языку. Язык стихов поэта - родной язык и для народа!
Это - не слова оправдания, потому что поэзия не может быть виной. Поэзия может быть только радостью, национальным достоянием. К Такташу - моему незабвенному земляку - она пришла на татарском языке, ко мне - на русском. И не потому, что русский язык воинственно занял всё духовное пространство, а потому что в последние десятилетия татары обрели пространство русского языка, в этом пространстве соорудили новые основы своей духовности. Да и что оставалось делать разрозненному народу? Тем более, и наша столица Казань часто отчуждённо Р»вариласьв•— в своём котле, отгораживаясь историческим и культурно-лингвистическим высокомерием от тех же мишарей.
Вы увидели в моих стихах космос - значит, Вы многое увидели. А если бы Вам кроме сборника стихов Р»Дорога в Казаньв•— ещё были известны мои сборники Р»Рябиновые бубенцыв•—, Р»Мой поводырьв•—, Р»Ближняя деревняв•—, книги-эссе Р»Лунная мастерскаяв•— и Р»Грядущая земляв•—, - Вы бы убедились, что я вообще не продолжаю ничьи традиции - ни Такташа, ни Пушкина, ни даже космического Лермонтова, потому что я начинаю собственную традицию художественного осмысления земли с её народами во Вселенной. Поэт является основателем только своего собственного пути в культуре. О Р»продолжении традицийв•— в литературе, наверное, можно говорить лишь в связи с литературным ремеслом, но не в связи с поэзией. Я верю, что мой народ будет одним из первых, кто примет мои художественные открытия!
Даже в тысячелетиях поэтов на земле было меньше, чем пророков, - написал я в Р»Лунной мастерскойв•—. И Вы погорячились, дорогой Туфан абый, дважды сказав мне перед всем моим народом, что я Р»не нужен татарамв•— с книгами на русском языке.
Несколько поколений моих предков были известными в нашей округе жестянщиками. Сквозь даль веков мне слышен звон их наковален. Много веков мои предки жили на этой земле по соседству с русскими и мордвой. И не всегда в их жизни была вражда, чаще были дружба, любовь, терпимость. Вот такая моя родина и вырастила меня общечеловеческим поэтом, и она мне продиктовала строки о новом времени: Р»Будет неземная Ярославна по-татарски плакать о Руси...в•—
Вы, Туфан абый, мне близки ещё и тем, что очень похожи своей открытостью и основательностью на моих мудрых односельчан-стариков, многие из которых защищали Отечество на Великой войне. Моё детство особенно светло оттого, что оно застало этих стариков в живых, хотя мой собственный дед погиб на фронте. Я любил разговаривать с ними. Ещё мне нравилось, когда деревенские старушки просили меня писать письма своим детям в далёкие города Советского Союза. Старушки знали арабскую вязь, но не знали кириллицы, в которой читали и писали их дети, уже не успевшие освоить арабскую графику. Я писал эти письма и на татарском, и на русском языках. Будто уже в детстве я был писателем, произносившим от имени народа его сокровенные слова. Старушки-татарки неважно знали русский язык, но когда им было необходимо, чтобы какие-то их мысли звучали по-русски, они не сомневались, что я предельно честно выражу эти мысли. Если что-то и добавлю от себя, то лишь для того, чтобы сделать их слово более убедительным.
Так и сегодня моя поэзия честно выражает надрывное желание моего народа не потеряться в сумерках Вселенной, не заблудиться в бесконечности. Мои стихотворения - словно письма от имени моего древнего народа, обращённые к вечности...
А завершая это обращение, хочу сказать: я дорожу Вашим правом и правом всего татарского народа на меня как на писателя. Переживая о рождённых им поэтах, народ радостно и мучительно сохраняет себя. Мы с Вами - оба! - по-своему помогаем нашему народу сохраняться в непростой истории Отечества, может - и во Вселенной. Сердце поэта - Ноев ковчег для народа.
Камиль ТАНГАЛЫЧЕВ

31 октября 2003 г. №44

Литературная Россия

Обсудить на форуме

 

╙эштхЁёры№э√х уЁ чхчр∙шЄэ√х ъютЁшъш юЄ ъюьярэшш "╥хъёЄшы№-╧Ёю".

Hosted by uCoz